Андрей Кивинов - Герои. Новая реальность (сборник)

– Похоже, и сюда вставлялась маленькая линзочка. Или что-то еще.

– Какое это имеет значение? – Следователь, дюжинами повторенный в зеркалах, не мог скрыть раздражения.

– Возможно, никакого.

– Темна вода во облацех, – пробурчал следователь.

– Отец разрабатывает способ многомерной фотографии и не хочет преждевременной огласки.

– Скажите, есть здесь другой выход, прямо наружу? – Следователя охватила новая идея.

– Да, – после секундной заминки ответил принц. – Им почти не пользуются.

– Все-таки позвольте его осмотреть.

– Пожалуйста, – согласился не без досады принц. Лаборатория производила вид прихоти чудака, сумасброда, и демонстрировать ее посторонним вряд ли нравилось его высочеству. Их высочествам.

Рядом с одним из зеркал оказалась еще одна дверь. Принц толкнул ее.

– Не заперто. Странно.

– Позвольте! – Следователь взял канделябр из рук принца и, наклонясь, шагнул в темный проем.

– Берегите голову!

Холмс поспешил за ним. Я вынул из подсвечника свечу и тоже прошел в дверь. Сзади, в арьергарде, слышались шаги принца. Ход оказался низким – приходилось пригибаться – туннелем, выложенным известняком. Прихотливый архитектор, да уж. Футов через двести ход заканчивался другой дверью, тоже массивной, прочной и тоже незапертой. Дверь открывалась в каменное пустое помещение.

Холмс со следователем поджидали нас.

– Эту дверь обычно не оставляют открытой? – спросил следователь.

– Да. Это амбар. Мы его давно держим пустым.

Следователь пошел к выходу из амбара.

– Третья дверь, и опять только притворена. – Он распахнул ее, и солнечный свет загасил свечи. – Смотрите, мистер Холмс! Это, несомненно, следы! – Следователь не скрывал торжества.

Я заглянул через плечо Холмса. Перед нами была река. Амбар располагался на высоком склоне, к реке вел каменный спуск, но между спуском и дверью оставалось несколько футов земли, поросшей сорной травой.

– Поломанные стебли указывают на то, что здесь кто-то проходил.

На спуске след терялся, зато у реки, на песке…

– Какие четкие следы! Прямо со страниц учебника!

На песке виднелись две бороздки. Неглубокие, они тянулись параллельно друг другу.

– Здесь явно волокли тело. По характеру следов ясно, что направление движения – к реке.

– Смелое предположение, – холодно сказал Холмс.

– Это очевидно, мистер Холмс. Некто дотащил тело до данного места, затем достал лодку, подогнал сюда, погрузил в нее свою ношу, отплыл, вероятно, ниже по течению и утопил в каком-нибудь омуте.

– Чье тело вы имеете в виду? – так же холодно спросил Холмс.

Следователь замялся.

– Учитывая, что следы ведут от лаборатории и принца Александра никто не видел со вчерашнего вечера, можно сделать определенные выводы. Впрочем, давайте пройдем к причалу.

Ярдах в ста выше по течению на воде качалось несколько лодок; крестьяне возились вокруг одной, вытащенной на сушу, верно, конопатили.

Мы подошли. Мужики, оторвавшись от дела, поклонились, ломая картузы. Следователь о чем-то спросил. Один из мужиков, бородатый старик, степенно ответил.

– Он говорит, что действительно пропала лодка, Фрола Щеглеватых. Сроду не бывало такого. Разве из озорства?

– А весла? Уключины? – Холмсу, похоже, не нравилась версия следователя.

– В шалаше, рядышком, шест был. Без присмотра. Фрол – мужик легкомысленный. Да и не думал, что на его лодку кто позарится. Дрянь лодчонка, если честно. Коли по глупости угнали, озоруя, то найдется. Куда ей деться.

Следователь кончил переводить, поговорил с мужиком еще, затем повернулся к нам.

– Я распорядился, чтобы они прошли вниз по реке. Может быть, и отыщут лодку. Тело-то вряд ли. Наверное, притопили, придется прочесывать реку баграми, – и, спохватясь, добавил: – А ваше мнение, мистер Холмс?

– Я восхищен вашей энергией, – сухо ответил мой друг.

Мы вернулись к амбару.

– Ищите женщину, говорят французы. Женщина у нас есть. Был ли у нее друг сердца?

– Она находилась в определенных, впрочем, вполне невинных отношениях с Константином Фадеевым, моим крестником.

Принц Петр устал. Все мы устали – за исключением следователя. А тот бодро продолжил:

– Когда его видели в последний раз?

– Утром. Утром у тела. Потом он пошел к себе. Константин тяжело переживает случившееся. – Принц, которому было лет сорок, теперь выглядел старше своего отца.

– Я должен видеть его.

– Господа… Господа, вы проводите? Мне требуется побыть одному.

– Разумеется, – кивнул Холмс.

Принц остался у входа в подземелье, мы же, не сговариваясь, предпочли идти верхом. Тропа привела нас к широкой гранитной лестнице, поднимавшейся прямо к замку, водяной каскад освежал путь, но я заливался потом, и следователь непрерывно утирался огромным клетчатым платком. Один Холмс бесстрастно поднимался выше и выше.

На середине подъема мы остановились перевести дух.

– Константин живет в свитских номерах. Я разговаривал с ним незадолго до вашего приезда. Он утверждает, что виделся с мисс Лизой вечером, коротко, всего несколько минут. И все.

– Ну, мистер Холмс, люди иногда говорят правду, а иногда и лгут, – сказал следователь, когда к нему вернулся голос. – Он живет один? Я имею в виду, кто-нибудь может подтвердить, что он ночью не покидал своей комнаты?

– Там же живет и полковник Гаусгоффер. Здание довольно велико, рассчитано на десяток гостей.

Из вежливости следователь не торопил нас, но видно было его нетерпение. Он походил на фокстерьера у норы, охваченного ожиданием предстоящей схватки.

Мы одолели оставшиеся ступени – признаться, на сей раз я пренебрег счетом – и, обогнув замок, подошли к «номерам».

У входа нас нагнал полковник.

– Я только что разговаривал с ее императорским высочеством Евгенией Максимиллиановной, исключительно волевая женщина.

– Знакомьтесь. – Я представил следователя полковнику.

– О принце Александре нет известий? – Следователь стремительно вцепился в Гаусгоффера.

– Нет, и это тревожит.

– Вы ночью… не слышали ничего необычного?

– Нет. Я сплю крепко. Вернее… Сквозь сон… Нет, ничего не могу сказать наверное.

– А Константин Фадеев? Он всю ночь провел в доме?

– Вероятно. Пришел он минут через двадцать после меня, мы выпили по бокалу вина в гостиной, а потом разошлись.

– Вы слышали, он лег спать?

– Помилуйте, каким образом? Даже если Константин печатал на машинке, стоило ему плотно прикрыть дверь, как треск проклятого механизма пропадал напрочь. Это отлично построенный дом, превосходно!

– Печатал на машинке?

– Ну да. Он признался, что пробует себя в литературе, но много времени отнимает учеба, предстоит написать рефераты… Хочет побыстрее с ними разделаться, чтобы потом целиком отдаться сочинительству. Мы с ним вчера немного поговорили, перед сном.