Мари Польская - С видом на жизнь. Дилогия (СИ)

Лиза Вард играла на ковре посреди маленькой комнаты, напоминающей мой шатер или палатку. На кровати у стены полулежала Гера Вард, внимательно наблюдающая за девочкой. Браслетов на ее руках не было! Значит, либо мне показалось, либо это опять игры в иллюзии. Гера Вард расплела свою косу и теперь расчесывала длинные золотые волосы. Она встала, подошла вплотную к моему лицу и принялась плести из локонов что‑то драконовски сложное. Она смотрела прямо на меня и не видела меня! И тут, наконец, до моего сознания дошла простая мысль, я вижу то, что отражается в зеркале с той стороны. Поэтому и картинки стационарные и неполные, поэтому некоторых людей иногда не могу увидеть. Они, видимо, находятся там, где нет зеркал.

Из‑за спины Геры Вард вышла вдруг Лизонька и посмотрела мне прямо в глаза. Она замерла на несколько секунд, а потом протянула ко мне свои ручки. В горле возник горячий ком, я моргнула, и на глаза набежали слезы.

— Мама! — я услышала ее голос. — Мамочка!

Гера Вард резко развернулась к ней, не понимая, что происходит, а потом посмотрела туда, куда указывал детский пальчик. Ее губы дрогнули, а в глазах отразилось сначала недоверие, а потом такая искренняя радость, что я сама улыбнулась, хотя больше всего хотелось плакать.

— Вета! Это, правда, ты? — Гера Вард трогала поверхность зеркала, все еще не веря своим глазам. Я кивнула. — Но как? Ты где сейчас? Вета, ты не нашла способа вернуться?

Я печально покачала головой.

— Стой! Никуда не исчезай! Я позову всех наших!

Не дождавшись даже моего кивка Гера Вард, подхватив Лизоньку на руки, выбежала из палатки, а спустя пару минут передо мной предстали все, кого я только хотела увидеть. Они сначала непонимающе смотрели на зеркальную поверхность, видя, вероятно, только себя. Но когда к зеркалу подошел Астелиат, я стала видна всем. Они там радовались, обнимались, что‑то весело рассказывали мне, а я стояла и плакала. Как же мне хотелось быть с ними рядом.

— Вета, ну ты чего плачешь? Главное, мы можем тебя видеть! — радостный Радик уже устал прыгать и обратил внимание на мою скромную особу. — Да, кстати, а как ты смогла проявиться?

— Радик, Радик, — улыбнулась я. — Ученого в тебе никогда не истребить. Я нашла артефакт, который называется Отражение снов. Правда, я так и не поняла, вы — моя иллюзия или существуете на самом деле?

— Конечно, на самом деле.

— А как докажешь?

— Мы же знаем, где лежит твое тело… — произнес он. Искренняя радость с каждым его словом уменьшалась, так что закончил он совсем печально.

— И я знаю. Уже видела… Тогда расскажите, что у вас там творится?

— А ты что знаешь? — тут же влез Алекс.

— Я в первый раз видела Лизу в Грозовом гнезде, и там был Амин…

Астелиат, до этого просто молча смотревший на меня, вдруг согласно кивнул:

— Да, Амин вернулся из темного мира, куда был заброшен кубом, и привел с собой войско демонов.

— Демонов? О, Первородный! Значит, вы сражаетесь?

— Пока нет. Но войско скоро подойдет к нашим оборонительным рядам.

— Вы решили, что делать?

— Будем сражаться… — печально произнес Астелиат. — До последнего…

— А чтобы как‑то иначе? — я оглядела все собрание. Мужчины просто опускали взгляд. — Понятно. Ничего другого, кроме как погибнуть смертью храбрых, не придумали.

— А ты? — Радик с надеждой посмотрел на меня. Я только вздохнула.

— Я не могу придумать, как вернуться к вам, не то что демонов победить… Хотя… Понаблюдать за ними я могу!

— Это как?

— Да так же, через зеркало, — я улыбнулась, а потом вспомнила подробности моего подсматривания и нахмурилась. — Могу я попросить вас оставить меня с Астелиатом. Пожалуйста…

Больше мне просить не пришлось. Палатка очень быстро опустела.

— Любимая, — прошептал Астелиат, вплотную подойдя к зеркалу. — Как ты там?

— Бывало лучше… Слушай, мне надо тебя кое о чем спросить…

— Да, говори…

— У тебя есть братья? Или может быть были?

— Братья? Есть, конечно. Но они младше меня намного.

— Так… А родители?

— Мама умерла давно, а отец… — он нахмурился, — отцу внезапно плохо стало. Он при смерти.

— Что с ним случилось?

— Никто понять не может. Никаких внешних признаков. Он просто умирает.

— Как это, однако, странно…

— Вета! Ты можешь толком объяснить, зачем тебе моя родословная?

— Понимаешь, Астелиат… Я тебя действительно плохо знаю, но я чувствую, что ты с нами…

— Ну хоть за это спасибо… Я что, дал повод сомневаться?

— Вообще‑то даже не один. По крайней мере, для меня. Хотя… — мне стало как‑то стыдно обвинять даймона в моих собственных фантазиях, — прости, я не справедлива, ведь это была иллюзия.

— Я тебя обидел?

— Но ты же в этом не виноват… Так вот… О чем я… Твоя родословная… Я также через зеркало видела темный мир.

— Зачем?

— Да так… Легенду мне тут одну рассказали. Но она к делу не относится. Хотя из нее может что‑то и удастся извлечь. Пусть Радик поищет легенды о кровавом цветке или о лаборатории Первородного в проклятых землях степи. Но я опять отвлеклась… Так вот, посмотрела я на демонов, особенно на их предводителя… — я замолчала, не зная как сказать Астелиату самое главное.

— Что с ним не так?

— Понимаешь… Он очень похож на тебя…

— Очень — это как? — изумленно уставился на меня Астелиат.

— Очень — это один в один. Я даже подумала, что это твой брат — близнец. Вот только волосы у него рыжие.

Астелиат, казалось, потерял дар речи. Он смотрел на меня, и мне даже почудилось, что даймон ждет, когда я скажу, что это шутка.

— Это не шутка, — сказала я специально, чтобы как‑то растормошить его.

— Я уже понял. А ведь моя мать была огненно рыжей…

— Ты думаешь…

— Я не знаю. Знать, по идее, может отец, но он…

— Вот почему я и говорю, что его болезнь очень подозрительна. Если бы я была там с вами, я бы попробовала его излечить. У меня с детства это получалось неплохо.

— Так может Лиза Вард, — встрепенулся Астелиат. — Ты уже в курсе, что она тоже обладает магией голоса. Совсем недавно она зачаровала демонов, и те сняли антимагические браслеты с Рай Варда и Геры Вард.

— Даже не сомневаюсь в ее способностях, — я печально улыбнулась. Так хотелось быть рядом, слушать голосок Лизоньки, радоваться ее успехам. — Возьми ее и познакомь с отцом. Я не знаю, насколько осмысленно она действует, но то, что она всегда следует своим чувствам — это точно. Ей станет жаль его, и она может вылечить твоего отца. Только сильно об этом не распространяйся. Ссылайся на меня. Если Владыка Париалиус кому‑то мешает, то ведь не без причины.