Владимир Потёмкин - История димломатии, том 1

Англо-американский договор 1794 г.

После того как в 1793 г. Англия вступила в войну с Францией, британские военные суда стали обыскивать американские суда; при этом захватывались товары как французского происхож­дения, так и направляемые во французские порты. Англий­ские капитаны снимали с американских судов матросов, быв­ших раньше английскими подданными, исходя из принципа: «раз англичанин — всегда англичанин», и не допускали судов Соединенных штатов во французскую Вест-Индию. В ответ на эти репрессии Соединенные штаты временно запретили ввоз английских товаров. Для урегулирования конфликта в Ан­глию был послан со специальной миссией верховный судья Джон Джей. В 1794 г. ему удалось заключить договор, который улаживал спорные вопросы.

Договор был, однако, не вполне равноправным: английские суда получили право посещать все порты Соединенных штатов, но американские были лишены права заходить в английские владения в Северной Америке. Река Миссисипи была объяв­лена свободной для плавания и американцев и англичан, но в Вест-Индии американцам было разрешено вести торговлю на судах водоизмещением не более 70 тонн. При этом амери­канцам был запрещен вывоз из Вест-Индии таких товаров, как патока, сахар, кофе, какао и хлопок. Ряд других вопросов также был урегулирован не в пользу Соединенных штатов.

Договор Джея был подписан в Лондоне 19 ноября 1794 г. Доставке его в Америку мешали противные ветры в Атлан­тическом океане. Только через три с половиной месяца Вашинг­тон узнал о заключении договора и мог ознакомиться с его текстом.

Когда договор был опубликован, положение Джея ока­залось незавидным. Его обвиняли в продажности, публично жгли на костре текст договора, портреты Джея, английский флаг и т. п. Так выразил американский народ свое отношение к официальной дипломатии американской буржуазной респуб­лики.

Положение Джея как лица, подписавшего договор, ослож­нилось еще тем, что в Сенате договор встретил сильную оп­позицию и был ратифицирован без пункта о торговле с Вест-Индией. Правительству Соединенных штатов пришлось всту­пить в дополнительные переговоры с британским правитель­ством, которое в конце концов пошло на отказ от этого пункта. Но договор должен был пройти еще через палату представи­телей. В Америке палата представителей не обладала правом ратификации договоров, однако, утверждая бюджет, она при­нимает или отвергает расходы, которые связаны с проведе­нием в жизнь тех или иных договоров. На этот раз палата пожелала использовать свое право отпуска средств, для того чтобы отвергнуть договор, подписанный Джеем. Палата за­требовала переписку, связанную с этим договором. Но тут вмешался Вашингтон: он квалифицировал действия палаты как неправомерные. К тому же Джей был верховным судьей Соединенных штатов и сам мог бы иметь суждение по данному вопросу. В результате воздействия Вашингтона договор был утвержден. В истории дипломатии такой случай имел место впервые.

Французская революция 1789—1794 гг., вспыхнувшая в результате резкого обострения борьбы буржуазии с феодализмом и абсолютизмом, нанесла решительный удар дворянско-династической дипломатии французской монархии.

Дипломатия французского абсолютизма и вся его внешняя политика вызывали глубокое недовольство французской буржуазии еще задолго до 1789 г. Окрепшая буржуазия не нуждалась уже в опеке абсолютизма: она не желала более сносить преобладание дворянских и династических интересов во внешней и внутренней политике. Против представления о божественном происхождении королевской власти и само­властия абсолютных монархов радикальная философия буржуазного «просвещения» XVIII века выдвинула идею су­веренитета нации. Конечно, под «нацией» подразумевалось тогда третье сословие. Исходя из идеи нации, понимаемой в этом классовом смысле, буржуазия требовала национальной внешней политики вместо политики дворянской и династиче­ской. Необходимой частью буржуазной революции стало по­этому подчинение буржуазии всех средств управления внешней политикой государства. Оно последовательно осуществлялось в ходе революционных событий и было завершено в годы терми­дорианской реакции и Директории.

В Других странах континента Европы накануне револю­ции 1789 г. дипломатия абсолютных монархий была также подчинена в основном интересам дворянства и правящих династий. Но в Австрии, Пруссии и особенно в России в отли­чие от Франции еще не было сильной буржуазии, способной бороться за политическую власть. Лишь в Англии, которая уже пережила буржуазную революцию в XVII веке, благодаря перевесу парламента над королевской властью, интересы бур­жуазии во внешней политике находили более полное осущест­вление, чем в государствах континента Европы.

Главной основой французской диплома­тии второй половины XVIII века был французско-австрийский союз 1756 г., скрепленный браком наследника престола (будущего Людовика XVI) с австрийской принцессой. Первона­чально этот союз должен был прикрыть тыл Франции со стороны австрийских владений и от нападения Пруссии и дать возможность бросить все французские силы на борьбу с Англией за колонии. В период Семилетней войны 1756 — 1763 гг. фран­цузский двор из-за семейных связей с Австрией поставлял для нее слишком много войск и денег и тем ослабил собственную страну. Австрия сделала Францию орудием своей политики. Ошибки династической дипломатии Людовика XV способство­вали победе Англии в Семилетней войне и потере Францией Канады и других колоний. «Австрийская система», которую приписывали ненавистной «австриячке» — королеве, — вы­зывала жесточайшие нападки со стороны буржуазии. Последняя видела в Австрии своего врага и надеялась в бу­дущем покорить австрийские Нидерланды. Союз с Авст­рией стал резко противоречить интересам французской буржуа­зии и принес Франции одни неудачи.

Второй основой французской внешней политики был союз с Испанией: он направлен был против колониального преобладания Англии. Этот союз был более популярен, чем австрийский. Но буржуазия смотрела и на него, как на дань династическим интересам. По самой форме то был «фамильный договор» между испанской и французской ветвями Бурбонской династии. К тому же французские короли не старались исполь­зовать этот союз, чтобы добиться облегчения ввоза французских товаров в испанские колонии, что сделало бы «фамильный договор» более выгодным для буржуазии. Писатели, крити­ковавшие дипломатию французской монархии, с точки зрения интересов буржуазии (Мабли, Фавье, Мирабо и др.), негодо­вали на то, что общее бессилие французской монархии, стес­ненной финансовым и политическим кризисом, делало ее не­способной к решительной внешней политике и поддержанию престижа Франции.