Александр Богатырёв - Два дурака на чемодан алмазов

Уйти из разорённого посёлка дикарей далеко не успели.

Уже на пятый день после боя, треть солдат начала валиться с ног.

Симптомы: слабость, сильная головная боль, жар, ломота в суставах.

На пятые сутки у многих из заболевших, из ушей, носа, глаз потекла кровь. А тело покрылось кровавыми волдырями.

Это было только начало.

Пока получалось интересно и хорошо. И есть уверенность, что дело движется в правильном направлении. Хотя бы В ОБЩЕМ правильном. Все при деле. Студентка-практикантка процитировав свои учебники и сильно смутив Василия убежала искать подтверждения теориям. Сам Василий остался чесать в затылке и решать что делать в первую очередь — пытаться разобраться в том, что услышал от Натин, или идти «компостировать моск» своим любимым физикам. А у Григория как раз было дело из безотлагательных — банда.

Сдавая ещё в новогоднюю ночь «на правёж» всю компашку бандюков своим «господам офицерам», он дал вполне конкретное задание — выяснить кто эти воры и на кого работают. Дал конкретные направления для разработки.

Заявившись в «штаб-квартиру» он обнаружил, что дело не стоит, народ суетится и вообще — дым коромыслом. В буквальном смысле слова. В главной комнате было накурено так, что задохнуться можно было. По крайней мере некурящий Григорий закашлялся и тут же кинулся открывать окна. Несмотря на то, что на улице мороз. «Господа офицеры» переглянулись.

— Следующий раз курить — только на улице. — бросил Григорий недовольно. В комнате слегка проветрилось и можно было уже, без риска задохнуться, приступить к главному — что выяснили. Он прошёл к круглому столу и пригласил всех присутствующих сыскарей присаживаться.

— Семён Венедиктович! Докладывайте. — буркнул Григорий, всё ещё недовольный сильной задымлённостью помещения.

Семён Венедиктович, встал со своего места, прокашлялся, пригладил усы и вытянувшись чуть ли не по стойке смирно доложил.

— Допрос банды проведён полностью. По вашему приказу, задержанные были разделены по отдельным помещениям и допрашивались по одному. Как вы и предсказывали, в группе кроме вожака, оказался и один осведомитель… — тут докладчик слегка запнулся.

— …неизвестных сил. — съязвил Григорий. — продолжайте…. Или эти силы были как-то названы?

— Никак нет! Добиться имени заказчика также пока не удалось.

— То есть, если я правильно понимаю, наблюдатель боится заказчика гораздо больше, чем вас?

— Так точно.

— Ага. Придётся его напугать сильнее. — как медицинское заключение бросил Григорий и кивнул продолжать.

— Вожак банды, некто Михаил Захаревич, по прозвищу Жиган. Пошёл на дело по наводке. Наводчик — Михаил Кона, по прозвищу Конопля.

— Сплошные Михаилы… — буркнул Григорий. — Этот Конопля и есть тот самый «наблюдатель»?

— Так точно. Он и есть.

— Замечательно! Продолжайте.

— Отсутствие полиции на пирсе во время налёта на яхту, явно было заранее оплачено. Она там должна была быть и именно в это время. Кто оплатил — неизвестно. Наблюдатель не знает. Или не хочет говорить, так как своего истинного хозяина очень боится. Все остальные участники банды — просто сброд ничего существенного не знающие.

— Выводы?

— Выводы следующие: Банда действует по наводке некоего скупщика краденого. То есть лица, более информированного. Реально главарь — он. Использует сию банду в тёмную через своего осведомителя, который числится у Жигана как просто шестёрка-осведомитель.

— То, что заказчик у Конопли — скупщик краденого, это ваши предположения, или кто-то это таки сказал?

— Никак нет. Предположения. Как рабочая версия.

— Угу. Вполне себе рабочая версия… — также скучающим тоном заключил Григорий и оглядел присутствующих.

Все чего-то ждали. Ждали вердикта. А также указаний что делать. Григорий промолчал и просто достал свой саквояжик.

— Приведите осведомителя. В допросную.

Получив конкретный приказ сыскари деловито поднялись и двинули к одной из комнат. Уже через две минуты, в «допросной», крепко привязанный к стулу сидел невзрачный круглолицый неопределённого возраста мужичок, с «ангельским» взором, который портил еле сдерживаемый страх.

Григорий заглянул ему в глаза, молча открыл саквояж и медленно, «со вкусом» стал раскладывать на небольшом столике перед ним, красноречивый инструментарий: иглы, крючки, пассатижи и прочие блестящие штучки. Конопля побледнел ещё больше и покрылся потом.

Григорий же закончив раскладывать на столе своё «хозяйство», с видом эстета оглядел получившийся натюрморт и с нехорошим блеском в глазах воззрился на «подопытного». Этот взгляд он долго в своё время отрабатывал доводя до совершенства — взгляд маньяка-садиста в предвкушении великого наслаждения. Оставалось только разыграть представление.

«С трудом» стерев садизм с лица, Григорий протокольным голосом спросил у осведомителя.

— Ну и как? Будем говорить или мне приступать?

Григорий бросил «вожделенный» взгляд на сверкающее великолепие хирургического (и не только) инструментария, лежащего на столике. Клиент икнул и нервно сглотнул, круглыми глазами уставившись на допрашивающего.

— Поверьте, есть боль, которую вы никогда в жизни не испытывали, — бесцветным голосом «профессионального садиста» продолжил Григорий. — Никто не выдерживал… Или вы выдержите?

Взгляд, который он подарил Конопле, содержал всё — и надежду, и вожделение.

Григорий боялся, что Кона окажется более мужественным, чем выглядит. И придётся кое-что всё-таки этому гнусу продемонстрировать из методов блиц-допроса. Но оказалось всё более чем замечательно. Переполнив разум бандита, страх выплеснулся наружу в диком крике.

— Не-ет!!! Я всё расскажу!!! Всё! Только не надо-о!!!!!

Мысленно испустив вздох облегчения, Григорий скорчил кислую мину обломанного в надеждах садюги и приступил к делу. К допросу.

Впрочем, каждый раз, когда он замечал, что «клиент» начинает отходить от страха и пытаться что-то скрыть или соврать, он «оживлялся» и начинал «нетерпеливо» коситься на инструментальный «натюрморт». При этом его рука «как бы невзначай» тянулась в ту сторону. Он, «обрывая себя» её отдёргивал, но она «снова тянулась». Этого, было достаточно. Лишь один раз Григорий всё-таки дотянулся до столика и принялся «рассеянно» вертеть в руках один из «приборов». При этом глаза у осведомителя вообще округлились и речь превратилась в скороговорку.

Скоро Григорий знал всё.

Чуть-чуть ещё «поднажав» на клиента, он освежил тому память и тот выдал ещё кое-что. И ещё. И ещё, и ещё… Пока «подопытный» окончательно не иссяк.