StEll Ir - История Любви. Предварительно-опережающие исследования
Этот шедевр к нам прислали не так давно. Года два назад. Но в прошлых классах мне как-то не доводилось встречаться, разве что мельком в коридоре, случайным взглядом на её искромётную стать. А теперь вот уже второй месяц Леночка была моим классным руководителем. Собственно и Леночкой-то у всего класса она стала в это же время и с моей подачи. До того эти глупыши называли её Еленой Сергеевной, причём даже между собой! А какая из неё Елена Сергеевна, если я вот ещё пару раз на второй год останусь и мы с ней станем ровесниками. Преподавала она русский язык и литературу, а смотреть на неё я теперь вовсе не мог. Жгучая брюнетка, стройного склада ума и его приложения, высокая, красивая, до непонятного скромная и жизнерадостная. Она в первый же день представила меня классу («Это – Вовочка {так меня назвали родители, в честь их любимого народного героя, а вовсе не в честь дедушки Ленина!}. Он будет учиться с нами в нашем классе!»). Хотя я бы не нуждался в представлении и перед лицом всей школы. С её прекрасными и чуть наивными карими глазами, виденными мною лишь украдкой, она вполне естественно называла меня с тех пор Вовочкой, ни разу кажется не вспомнив о существовании у меня фамилии. Я же так и не мог поднять на неё глаз, она словно ослепляла меня. До этого у меня такое было только с солнцем. Наверное, в том числе и из-за этого, я ответил на её непринуждённость в общении позывным «Леночка», которым теперь вся малая шваль пользовалась от души за глаза, а я постоянно, потому что в глаза вот уже второй месяц общаться всячески избегал, и бог миловал – обратиться напрямую ни разу не доводилось.
– Вовочка, твой дневник и учебники у меня! Забежишь ко мне вечером! – она грациозно профланировала мимо нас с Тарасом, словно пропорхнувшая случайная бабочка, а у меня заныла скула.
– Рот закрой! Эк тебя, перекособочило! – я обнаружил себя сидящим под ироничным взором Тараса с чуть перекошенным, как от оскомины, ртом. – Ты чего, малой? Не влюбился часом в училку?
– Дурак ты, Тарас! – сказал я, сводя в симметричный порядок челюсти. – Тут дело тонкое!
Тарас не обиделся на меня. Он всегда каким-то внутренним деревенским чутьём своим понимал, когда дело действительно тонкое. Мог на стройке поймать и по сраке так надавать, что потом две недели болит. И орден у него в мирное время – за поимку преступника. А вот когда всё рвётся с души – понимал. Это ему благодаря нас, таких придурков как я, пол района было и в люди многие вышли, а не на этап. «Ну, раз тонкое, тогда сиди, отдыхай!», сказал мне Тарас, поднимаясь, «А только сам ты дурак. А я участковый милиционер и страж порядка. Нельзя с участковым так по идее… Вот пришлют вместо меня молодёжь – вмиг узнаешь, как надо вести! Давай до завтра, малой». И ушёл. А я что? Я понимаю – нельзя! Но ведь дело такое получилось у меня под самый занавес в школе, что я про него уже и забыл, потому как и вспоминать не хотелось…
Они все меня так довели сегодня, что я решил хоть немного отвлечься и спрятался в душевой женской спортивной раздевалки, чтоб увидеть, чем толком отличаются от нормальных людей старшеклассницы. Кто ж их знал, что они этим душем пользуются! Просто не знаю, пацаны всё время как-то и так… Почесал под мыхами, переоделся в трико из трико и домой. У нас и душевая-то традиционно завалена всякой бурдой. Эх, надо было мне сразу внимание обратить, что у них там порядок какой-то неестественный, будто работает всё! Ну да сегодня, честное слово, было не до того. Вот и влип. Понял, конечно, чем отличаются – орут они несусветно и хором! Но никакого ожидаемого удовлетворения не получил. Они даже пораздеваться толком не успели, хоть впрочем, даже если бы и успели… Я сквозь них, как сквозь строй проходил и не увидел бы от них ничего для себя особо прекрасного в любом случае, потому что они чем-то разным меня по башке лупили. Не больно, конечно, но ужасно весело. Причём больше ужасно, я и впрямь там почти что струхнул на их хай. В общем, выдали они мне заключительного пендаля, на нём я раздевалку их и покинул, как на крыльях. А чтоб не горевал, они стопку книжек моих наугад из моего сундука выхватили и, первым делом, дневник. Портфель полетел вслед мне под задницу, а то всё они пригрозили отнести и отдать с полным отчётом директору. Ох, уж лучше б директору! Ну почему не сделать, как сказал! Наверное, Леночка просто попалась им по дороге. Лучше б директору. Как-никак мужик, он бы понял меня… Ну в крайнем случае выдал бы ещё одного пендаля, хотя от него этого, конечно, не дождёшься с его очкастой физиономией отчаянного пацифиста. Но отдать Леночке… Бля! Это они явно рамсы мне все спутали. Как я буду теперь объяснять?! Я очень расстроился. И разочаровался в этом никудышном по всем понятиям мире…
Дома что-то похрумал, поспал, вот и вечер тебе здравствуйте. Со сна вроде как отлегло, а тут вспомнилось вновь, что в гости идти, и опять внутри всё зашлось. Одно утешало – не далеко. В нашем доме вообще пол школы учителей проживало, а Леночка и вовсе со мной в одном подъезде жила, только выше на три этажа. Пулей туда и обратно смотаюсь, подумал, не стану ничего объяснять, хватит на сегодня с меня! Ну собрался… Пошёл…
«И чё припёрся?», мелькнула спасительная мысль задним числом уже на пороге, когда я давил на звонок, «Ведь и в школе отдали б тебе твой дневник! И сдался он тебе!» Но ретироваться уже не было ни сил, ни возможностей, ни даже просто желания. В дверях послышался звук открываемого замка.
Леночка стояла на пороге в тонком, запахиваемом обеими руками, халатике и пыталась опознать мою фигуру в лишённом лампочки пространстве лестничной клетки.
– Вовочка? Ах, да! Заходи!
Я удобно расположился в узком коридорчике её прихожей и застыл как статуй в ожидании учебников и пытки вопросами. «Я сейчас!», Леночка скрылась на мгновение в дверном проёме комнаты и появилась с блестящим пакетом в руках, в контурах которого угадывались мои научные причиндалы. Она протянула мне пакет, в который я немедленно вцепился, как тузик в тряпку. И в этот момент, согласно задуманному мною плану, я и должен был бежать, не дожидаясь дальнейших мучений. Но я не побежал. Во-первых, там было тепло. Тепло там было и во-вторых, и в-третьих, да ещё эти учебники, доставшиеся без всякой предварительной взбучки и явно без задней мысли!.. Даже как-то не по себе… Меня немного заклинило, и я только дёрнулся к двери, но слова Леночки запросто вернули меня в положение пограничного столбика.
– Вовочка, не уходи сразу! Я оладушков нажарила, – это её «оладушков» прозвучало в точности как у моей бабули. – Пошли чай пить. Я поговорить с тобою хотела давно. Не уходи!..
– Ну ладно! – пробурчал я как слегка примороженный и, не поднимая глаз, стал сковыривать с себя сапоги.