Андрей Кивинов - Герои. Новая реальность (сборник)

Василий Щепетнёв

Лето сухих гроз

– Определенно, Лондон уснул. Весь мир спит. Всеобщее царство сна, – Холмс педантично присоединил «Таймс» к стопке других сегодняшних газет.

Все это мне не понравилось: аккуратное обращение с газетами предвещало Большую Хандру со всеми ее атрибутами – раздражительностью, револьверной стрельбой в комнатах и ночным музицированием под кокаин.

– Холмс, вы немилосердны к бедным обывателям. Могут же они хоть недолго пожить без сенсационных убийств, грабежей, краж и исчезновений?

– Могут, дорогой Ватсон, разумеется, могут. Я не могу. А я – не меньший лондонец, нежели остальные. – Он внезапно смолк, дотянулся до каминной кочерги и начал бесцельно вертеть ее в руках.

Сказать мне было нечего. Отсутствие громких дел означало отсутствие клиентов, а нет клиента – нет и гонорара.

Мои читатели, боюсь, получили превратное впечатление о мотивах деятельности Холмса. Некий скучающий джентльмен в поисках острых ощущений. Отчасти вина лежит на мне, отчасти – на условностях: воспитанные люди не обсуждают на публике денежные вопросы, а джентльмену и вообще не к лицу зарабатывать на жизнь сыском. Детектив-любитель – так характеризуют Холмса и отдел криминальных новостей, и литературная критика. И характеризуют неверно. Холмс – профессионал до мозга костей. Ни одно значительное преступление, будь оно в Королевстве или на континенте, не прошло мимо его внимания; новейшие труды по криминалистике проштудированы им от корки до корки, внимательно, въедливо, с пристрастием; наконец, сложнейшие, запутаннейшие дела, раскрытые им самим, – разве это не доказательство высочайшего профессионализма?

Но Холмс – профессионал и в ином, обыденном смысле. Расследованием преступлений он зарабатывал себе на жизнь. И, констатирую с горечью, состояния себе не сделал. Он даже не имел своего дома и по-прежнему квартировал у миссис Хадсон – «недорогое жилье для джентльмена» нашей молодости. Значительная часть посетителей приходила на Бейкер-стрит в полной уверенности, что не только не придется платить гонорар, но и все издержки по ведению дела мистер Шерлок Холмс возьмет на себя. Изредка так и случалось – если случай выдавался особенно загадочный, интригующий, бросающий вызов гениальному уму моего друга. Но зачастую, сталкиваясь с необходимостью вознаградить услуги Холмса, посетитель мялся, говорил, что подумает, и исчезал навсегда.

Когда работы было много, Холмс являл собой образчик деятельного, бодрого, активного человека, но стоило наступить паузе, и настроение его в корне менялось. Он страшился оказаться ненужным: это влекло за собой нужду, нищету. И с годами беспокойство росло.

Это чувство знакомо и мне. Чего скрывать, преуспевающего врача из меня не получилось. Люди с удовольствием (надеюсь!) читают мои рассказы, но лечиться предпочитают у других, не отвлекающихся на посторонние дела врачей.

Купленную практику я растерял моментально – что это за доктор, постоянно оставляющий пациентов ради участия в расследовании жутких преступлений?

Не застав меня на месте раз и другой, они быстренько перебежали к моим коллегам. Но я ничего не мог поделать – литература требовала все больше и больше времени, а писательские гонорары я находил слаще врачебных.

Мое участие в расследованиях Холмса объясняется не только связывавшей нас дружбой. Подлинные случаи служили основой моих рассказов, питали фактами мою фантазию и воображение; в свою очередь, благодаря этим рассказам известность Шерлока Холмса распространилась далеко за пределы Королевства, что обеспечивало более-менее постоянный приток клиентов. Но порой, увы, выпадали и дни штиля, как сейчас. Десять дней – и ни одного стоящего дела.

– К вам посетитель, мистер Холмс, – заглянула в гостиницу Мэри, племянница миссис Хадсон, помогавшая ей по хозяйству, – годы брали свое.

– Хорошо. – Холмс не выказал особой радости. – Дело о пропаже любимого кота.

– Полноте, Холмс, – укорил я его.

– Здравствуйте! – Перед нами предстал молодой румяный человек, средний средний класс, таких в нашем районе двенадцать на дюжину. Пожалуй, спортсмен, – я попробовал на посетителе методу Холмса.

– Позвольте… Позвольте мне самому… – Молодой человек напряженно переводил взгляд с Холмса на меня.

Холмс молчал. Я тоже.

– Вы – мистер Шерлок Холмс, – наконец решил вошедший, шагнул к Холмсу и затряс его руку. – А вы – доктор Ватсон.

– Совершенно верно. Так что же привело к двум английским детективам… – (О, Холмс! Он знал, что званием детектива я гордился еще больше, чем званием литератора, и никогда не упускал случая польстить мне.) – К двум детективам проницательного студента-химика? Вероятно, выполняете поручение родных? Получили телеграмму из России?

– Как… Как вам это удается? – Студент выглядел скорее восхищенным, чем озадаченным. – Я, конечно, много читал о вас, но… Это непостижимо!

– Всего лишь умение видеть и делать выводы. – Холмс порозовел от удовольствия. – Россия – у вас определенно славянский тип лица, затем произношение – слишком безупречное, академичное; наконец, шнурки не заправлены в туфли. Студент – галстук и возраст; химик – пятна от реактивов на руках, в свое время у меня было довольно таких отметин.

– А родственники? Телеграмма?

– Вы не производите впечатление человека, у которого случилось несчастье, значит, вы выполняете чье-то поручение, Вы не юрист, следовательно, поручение, скорее всего, от родственников. Срочные поручения обыкновенно передают телеграфом, и порез на вашем указательном пальце свидетельствует о том, что вы недавно распечатывали депешу – с некоторых пор их очень неудачно заклеивают липкой лентой с острыми, как бритва, краями. Шотландское изобретение. Кстати, рекомендую впредь пользоваться ножом. Порез, конечно, пустячный, но если на края ленты нанести культуру бацилл азиатской лихорадки…

– Да? – Студент осмотрел свой палец, затем поспешно опустил руку. – Позвольте представиться: Фадеев, Константин Фадеев.

– Так что же привело вас сюда?

– Вы абсолютно правы – телеграмма. – И он достал из кармана лист бумаги. – Я получил ее сегодня от дяди. То есть он мне не дядя, а крестный, но… Впрочем, это неважно. Разрешите, я зачитаю?

– Сделайте одолжение. – Холмс откинулся в кресле, прикрыл глаза. Старый конь чуял битву.

– «Константин, постарайтесь убедить мистера Шерлока Холмса приехать в наш летний замок по весьма важному вопросу. Дело крайне срочное. Браун уполномочен оплатить расходы. Подпись – П». Браун – представитель дядиной фирмы в Лондоне. Конфеты и сахар.

– А сам дядя?

– О, дядя… Он – принц Ольдбургский, Петр Александрович.