Андрей Онищенко - Миссия "Звезда Хазарии" или "Око Кагана"
Старый иудей не лукавил в своих мыслях. Даже его, по указу наместника, привлекли к тяжелым работам. В ожидании приступа, жители города, каждый день носили к крепостным стенам тяжелые камни, круглосуточно поддерживали огонь в кострах, непрерывно кипятили смолу, чтобы вылить и высыпать все это на головы врага, который никак не торопился силой овладеть Семендером. От этой работы руки у Исаака долго дрожали, но старый иудей не роптал, он получал свою водяную пайку наравне со всеми свободными жителями города, занятыми на работах, а о других, об их участи, старый Исаак старался не думать.
– Исаак, ты соизволишь сегодня спуститься с небес или ждешь от меня дружеского толчка для полета на ужин к шайтану?
От неожиданности старик вздрогнул, испуганно оглянувшись, быстро спустился вниз и, волоча за собой пустой чан, который звонко бился об камни, направился к неизвестному визитеру. По середине дворика, обильно поросшего сорной травой, стоял коренастый перс с надменным выражением лица и выпученными глазами. Брезгливо плюнув себе под ноги, не дожидаясь хозяина, он резко развернулся и поспешил к единственному росшему во дворе дереву – старому платану. Незнакомец сбросил со скамьи на землю старый потертый коврик, и устало опустился на грубое деревянное сиденье. Старый Исаак на ходу вытер грязные руки о полу своего халата, подошел вплотную и низко поклонился гостю.
– Меня зовут Рошиван, я казначей благочестивого Фархад Абу-Салима, да продлит Аллах его годы и ниспошлет победу над врагами!
– Что за дело привело такого высокого гостя в мое скромное жилище? – испуганно и заискивающе пролепетал старый иудей.
Скучающий взор Рошивана остановился на распахнутых в дом дверях.
– Принеси мне напиться холодной воды!
– Достопочтимый! Ты, наверное, решил подшутить над несчастным стариком? – укоризненно качая головой, ответил старый Исаак. – Я, как и все в городе, получаю свою водяную пайку наравне со всеми. Если ты пришел поиздеваться надомной, то ты уже опоздал, свою долю я уже давно потратил по назначению. Однако ты мой гость и чтобы не обидеть тебя могу предложить кувшинчик хорошего вина из старых запасов, чтобы ты мог утолить жажду.
– Да! Вода нынче в цене и стоит дороже хорошего вина, – горько усмехаясь, произнес надменный казначей. – Не думал я, что стану тем, проклятым из могил поколениями своих предков покоившихся в этой земле, кто готов будет сдать врагу славный Семендер. Но если этого не сделать в ближайшее время, то скоро кипчаки сами войдут в совершенно мертвый город.
– Достопочтимый, зачем ты мне это говоришь? – испуганно залепетал старый Исаак. – Неужели ты хочешь донести на меня за то, что я отказал тебе в глотке воды?
– Оставим этот глупый разговор, старик. Я не за этим пришел к тебе. Люди говорят, что у тебя есть колодец с чистой питьевой водой?
– Я так и думал! Ты все же решил посмеяться надо мной. Тот колодец, про который ты говоришь, по приказу самого наместника, засыпан камнями, песком и мусором почитай, что год назад, с тех самых пор, как в нем утонул мой соплеменник, вызвавший немилость самого Фархад Абу-Салима, и двое солдат его личной гвардии.
Исаак тяжело вздохнул:
– С тех пор как произошло это событие, я разорен. Я потерял всех клиентов, мое заведение пришло в упадок и мне пришлось закрыться. Теперь, как видишь, доживаю свою старость в нищете, надеясь только на остатки скудных сбережений, оставшихся с прежних времен.
Мечтательно вздохнув, старый иудей пустился в былые воспоминания:
– Ай, какой плов готовили раньше в моей чайхане, с кусочками сочного молодого барашка и плодами сладкого кишмиша. А какой был люля-кебаб, пальчики оближешь, во всем Семендере не было лучше кухни, чем у меня…
– Хватит! Я не затем пришел сюда, чтобы выслушивать твои воспоминания, – резко оборвал старика Рошиван.
Взгляд Исаака застыл на грозном изломе бровей казначея. Мысли, словно рой пчел, закружились в его голове:
– Вот я и думаю, зачем ты осенил счастьем мое убогое жилище? Чем обязан я такому высокому визиту? Ты, человек отмеченный доверием самого Фархад Абу-Салима, а я, простой скромный старый иудей.
Острый взгляд Рошивана скользнул по куче камней аккуратно сложенных у стены чайханы.
– А те камни, что пирамидой лежат там, не из твоего ли колодца?
Старый иудей упал на колени:
– Каюсь! Был такой грех! Со времени начала осады Семендера, когда воды в городе стало не хватать, мы с соседями, забыв про запрет наместника, попытались очистить шахту колодца, но к великому сожалению было уже поздно. Вода уже пробила под землей другое русло, и колодец оказался пуст. Те камни, что ты видишь тут, я таскаю на крепостные стены, чтобы сбросить их на головы ненавистных врагов нашего достопочтимого наместника, Фархад Абу-Салима.
– Что ты болтаешь, старик. Враги нашего наместника есть наши с тобой враги. Или это не так?
– Конечно, конечно, мой господин, я оговорился, именно это я и хотел сказать.
– Хорошо! Тогда ответь мне на такой вопрос, видел ли ты своими глазами, как в твоем колодце утонул этот ваш мудрец?
– О боги! За что вы прокляли меня! Со смертью этого недостойнейшего из моих соплеменников, который вызвал своим упрямством гнев самого наместника, на мою голову посыпались одни несчастья!
Не поднимаясь с колен, старый иудей стал истошно причитать, рвать на себе седые волосы и посыпать голову землей.
– А люди говорят, что он до сих пор жив и мало того, находится здесь в Семендере?
От неожиданного поворота событий, старый Исаак на мгновение застыл от изумления, потеряв при этом дар речи. Быстро справившись со своими эмоциями, он продолжил:
– О горе мне! Как такое может быть! Я своими глазами видел, как он упал в колодец и скрылся в водной пучине. И сейчас он покоится на самом дне, погребенный по приказу достопочтимого наместника грудой камней и кучей мусора. Да пусть его недостойная душа не найдет своего места на том свете, да пусть…
– Достаточно старик. Я узнал все, что хотел знать. Однако месяц назад твой покойный соплеменник приходил ко мне и просил достать для него вот этот камень!
Отвязав от пояса расшитый жемчугом кисет и ослабив стягивающею его горловину шелковый шнурок, казначей наместника Абескунской низменности вытряхнул на свою ладонь "Око кагана".
В изумлении взгляд старика застыл. Перестав причитать, он протянул к камню жадные трясущиеся руки.
– Я вижу, ты узнал этот камень?
Быстро сжав ладонь, Рошиван спрятал драгоценный кристалл обратно в кисет и довольный произведенным эффектом тихо произнес:
– Передай покойному мудрецу, что я достал его для него. Завтра ровно в полночь я жду его на городской пристани. Пусть захватит с собой то, что причитается мне. Да вот еще что, бывшего векиля Абдурахмана я не хочу видеть при нашей сделке, все золото должно достаться мне одному и пусть не делает глупостей, а то, "звезда Хазарии" навсегда опустится на дно Абескунского моря, а оттуда, как ты понимаешь, достать ее будет уже не возможно!