Роанна. Хайланд. Книга шестая - Виктор Постоенко
— Империя состоит из нескольких королевств и крупных герцогств. До замужества я являлась наследной принцессой королевства Энгер и младшей герцогиней Андольской. Для сопоставления — наши объединённые земли были примерно равны Франкии. Королевство Вальронд, королевство Дарвинксвилл и герцогства Этернийское и Харрасское стали основой Империи, к которой мы присоединили остатки Северной Империи и Даккский султанат с населением в тридцать миллионов человек.
— То есть генерал является принцем крупного королевства?
— Да, если судить по имеющейся у нас карте, оно будет в три раза крупнее королевства Вюртемберг.
— А что скажет Её Величество?
— Я согласна на знакомство. Пусть приезжает, по крайней мере, мне кажется, что боевой генерал с востока окажется намного полезнее тех прощелыг с запада, которых мне подсовывали в мужья. А там уже всё будет зависеть от нас обоих.
Тексты договоров и протоколы к ним переписывали весь следующий день, даже князь Талинский принимал посильное участие. После чего сверяли экземпляры на всех языках. Уточнили последние моменты, после чего уже вечером, торжественно, подписали все копии, и мой Хорсер поставил на каждый лист Имперскую печать.
Вечером, за ужином, я затронула ещё один важный вопрос.
— Одна из моих знатных дам, являющаяся одновременно и самой богатой женщиной Империи, посетила Франкию. И на императорском балу привлекла внимание императора Клебера своей красотой и элегантностью.
— Вы говорите о герцогине Гломской? — блеснул знанием граф Ганин.
— Именно о ней. Так вот, утром, после всего, что у них там было, Клебер пожаловался ей, что никак не может найти себе достойную женщину на роль императрицы. Моя Кора, естественно, отказалась, так как уже замужем, и у неё вообще на всё колоссальные планы, но посоветовала ему обратить внимание на восток, то есть на ваш императорский двор.
— Мы тоже думали о таком варианте, вот только ещё памятны моменты нашей вражды и военных столкновений.
— Если думали, значит, у вас есть какие-то варианты?
— Да, младшая сестра Анны, Ольга Ивановна, ей сейчас как раз двадцать три года, и мы уже подыскиваем ей приличную партию.
— Мне кажется, что такой династический союз стал бы выгоден обеим Империям. Вы находитесь по обе стороны Старого Света, как бы подпирая его с обеих сторон. И война против любого из вас обернётся для противников войной на два фронта.
— Моя Ольга получила прекрасное образование у самого Завадовского, свободно владеет франкским, бриттским языками, увлекается живописью, любит конные прогулки, имеет острый ум и такой же острый язык. Её фрейлины под стать моей сестре. Думаю, разница в возрасте при таких браках не существенна?
— Ну, по словам Коры де Крейсен, император Клебер выглядит лет на тридцать, здоров как бык, умён, и главное — внимателен. А у мужчин это не часто встречается. И он очень одинок, в душе одинок. Если ей удастся завладеть его сердцем — по мне, так это самое лучшее, что она сможет сделать для вашей страны.
— Ваше Величество, — граф Ганин встал, — завтра мы проводим ваш конвой до Горно-Алтайска, в пути ещё пообщаемся, а сейчас, господа, нашим дамам уже пора спать. Посмотрите, как сладко спит госпожа Элора.
Глава сорок вторая
Наш караван увеличился сразу на пять единиц. Две крытые повозки графа Сиверса с его слугой и тремя служанками, и возок с двумя телегами семьи священника. Эти везли с собой всё, даже большие напольные часы. Телегами управляли два его несовершеннолетних сына, девочки ехали с ними, глазея по сторонам.
Графа Ганина интересовало буквально всё — от организации делопроизводства до реформы школьного образования. Я рассказала ему и о нескольких мятежах, сотрясавших Империю. Особенно о восстании дворянской молодёжи против отмены рабства, когда погибла почти вся Императорская семья, и я сама чуть не лишилась жизни.
А потом выяснилось, что за восставшими дворянскими юношами с горящими глазами стояли представители знатного рода, возжелавшие заполучить на волне возмущений право на трон.
Ганин тоже рассказал, как и у них брожение было, особенно в самом начале, когда многие чиновники на местах допускали грубейшие ошибки. Но многие ошибки оказались тщательно спланированными актами неповиновения.
При этом сам глава тайной полиции Империи оказался в числе заговорщиков, поэтому очень долго не удавалось погасить волнения в губерниях. Во главе всего оказался младший брат Ивана Михайловича, в своё время женившийся на женщине с тёмным прошлым и лишённый отцом-императором права престолонаследования.
Крови пришлось пролить немало, вдобавок вспыхнуло вооружённое восстание в Варшаве, перекинувшееся на провинции у Русского моря — Рига, Вильня, Колывань (Таллинн). Конечно, не обошлось и без бриттских денег. Поэтому бриттский посол был выслан из страны, и даже произошли столкновения на море, не в пользу росской стороны.
Большой войны удалось избежать как раз по причине, что основные силы бриттского флота были отправлены в Могойский океан. И Лондиниум принял решение снизить градус напряжённости и принёс свои извинения, сославшись на самодеятельность бриттского посланника.
— Граф, а как отнеслись сами рабы к Указу об освобождении?
— Ваше Величество, к большому удивлению многих реформаторов, которые продвигали и готовили указ, большинство крестьян встретили его крайне отрицательно. Пребывая сотни лет в состоянии рабства, они привыкли, что о них заботится их хозяин, за них думают, их направляют. Только треть освобождённых улучшила свои жизненные условия, а остальные стали питательной средой для разного рода бунтов.
— Ну, у нас примерно такая же картина была. Но некоторые герцогства и королевства освободили рабов до общей реформы. Поэтому тяжелее было провести её в южных и самых северных провинциях. Мы решили делать всё поэтапно. Сначала освобождали государственных рабов, потом по провинциям. Огромные средства из государственной казны пришлось потратить.
— На что потратили, если не секрет?
— При освобождении государственных рабов, если их не переводили в осуждённые, необходимо было обеспечить людей хотя бы на первое время суммой денег. Многим, кто был оправдан судами, возвращали конфискованное имущество. И часто приходилось его выкупать у новых собственников.
— И поэтому вы обошлись меньшей кровью, чем мы?
— Ну, вспышки мелкого недовольства длились несколько лет. Но наш главный финансист предложил организовать Крестьянский банк, где освобождённым ссужали деньги под небольшой процент с отсрочкой выплаты в три года. Переселенцы на новые земли получали безвозвратную ссуду на жильё, инструменты, скот и освобождение от налогов на три года.
— Я представляю, сколько вы потратили средств на это. Но почему именно налоги? У нас подворовые подати. В основном зерном, скотом. Потом это продаётся, и полученные деньги поступают в казну.
—