Александр Конторович - Смертник в серой шинели. Тетралогия

— Почему?

— Допрашиваемый умер, и мы не сумели этого предотвратить.

— Это враг, он и так стремился к смерти.

— Прежде всего это человек! Наш долг — спасти его, а не покарать. Как бы то ни было, не проведи мы допроса — он бы еще жил.

— Боюсь, брат Иан, что недолго. Он почти перегрыз кляп. Еще немного — и мог откусить себе язык. И тогда он просто захлебнулся бы своей кровью. Я такие случаи знаю.

— Интересно! Не знал о таком способе самоубийства, учтем. Изначально я был удивлен вашей жестокостью — засунуть человеку в рот деревянный кляп! Теперь понимаю…. Но это не умаляет нашей вины.

И вот мы снова в башне.

Отсутствует только брат Манрике — уже спустился вниз. Ну, помогай ему бог!

Брат Иан подробно рассказывает о результатах допроса.

Некоторое время идет обсуждение, после чего мы решаем вплотную заняться поисками уцелевших злодеев. Заодно и замок прочешем на наличие тайников. Будем искать спирали на стенах или еще где-нибудь. Подробно рассказываю о том, каким образом мне удалось обнаружить рычаги, открывавшие дверь в святилище. Показываю, как искать следы в косо падающем свете. Первая в этом мире лекция по криминалистике имеет ожидаемый успех.

Сформировав из Котов, солдат барона и монахов группу поиска и захвата, топаем к стене, отделяющей старую башню от прочих строений замка.

Вот и будка привратника, в ней сидят солдаты барона.

Они выходят на улицу, и монахи начинают методично осматривать стены и пол строения. Минут через двадцать один из них поднимает руку — нашел!

Мелкие трещинки на полу образуют замкнутую фигуру — люк. После недолгих поисков обнаруживаем и рычаги, открывающие его.

Ломиться в подземелье в лобовую нельзя — крайне высока вероятность обнаружения в помещении двух покойников. Монахи это учитывают и соответствующим образом готовятся. Принесенными с собою кусками ткани они тщательно заделывают все щели в окнах и в двери.

После чего один из них разливает по полу какую-то жидкость и, зажимая мокрой тряпкой нос и рот, выскакивает на улицу. Дверь тут же закрывают и тщательно герметизируют мокрыми тряпками все щели.

— Что с ними там будет? — интересуется Лексли.

— Если внизу кто-то есть — уснет. Очень крепко и будет спать долго. Правда, голова у него будет после этого болеть…

— Главное — чтобы осталось то, что будет болеть, — философски замечает Кот.

Стоим и ждем. Из-под двери просачивается тяжелый запах, и мы отходим в сторону. Так проходит примерно полчаса, после чего старший монах (эту роль исполняет брат Рон) делает своим ребятам знак, и они сноровисто начинают раскупоривать и проветривать помещение. Один из монахов зажигает какой-то необычный факел и заходит с ним внутрь. Факел трещит и брызгается искрами. Но воздух очищается достаточно быстро.

— Ну, — говорит мне Лексли, — показывай! Никто из нас пока что не умеет отрывать эти двери.

Становлюсь около люка — один из солдат тут же выставляет между мною и крышкой свой щит, и кладу руки на рычаги.

Левый… не идет.

Правый — поддался!

Еще раз левый, ага, пошел…

Щелчок — и крышка приподнимается над полом. Совсем немного, но ее уже можно зацепить и приподнять еще выше.

Кто-то из монахов это и делает.

Перед нами спуск вниз, в стене колодца видны металлические скобы.

Из колодца несет таким же запахом, который только что мы ощущали наверху, значит, зелье туда все-таки попало.

Слышно, как внизу что-то звякает — сигнал? Монахи сноровисто разматывают веревку, и один из них пулей соскальзывает по ней вниз. За ним — второй. Лица их замотаны мокрыми тряпками, и второй, прежде чем спрыгнуть вниз, кидает первому свой хитрый факел.

— Полагалось бы плеснуть туда сонным зельем, — говорит мне брат Рон, — ведь подземелье достаточно глубокое, и мы не знаем, как далеко оно проникло. Но был звонок, и те, кто там сейчас сидит, могут успеть что-то сделать. Так что приходится действовать без подготовки…

Беру у него мокрую тряпку и обматываю себе лицо.

— Куда вы, милорд?

— А что, тут есть еще что-то, чего я не видел?

Не слушая протестующих возгласов, соскальзываю по веревке вниз.

Здесь полумрак, только откуда-то слева падает неяркий свет — опять световая шахта?

Оглядываюсь вокруг и вижу рядом с собою одного из монахов. Он подносит руку к губам. Понятно, будем молчать.

А факел-то наш где? Задохнемся еще тут…

Вот он — неяркий отблеск пламени колышется чуть сбоку.

Что это там?

На двух массивных опорах лежит неслабое бревнышко — ворот. На нем хорошо видны витки толстого каната. Это еще что за хренотень? Чего им тут поднимают? Или опускают?

Ладно, и после можно будет выяснить… А пока смышленые монахи нашли для него нетрадиционное применение. Факел засунули в отверстие одной из опор так, что эта конструкция почти полностью закрывает и без того не слишком яркий огонь. Ну да, все верно — его основное назначение не светить, а очищать воздух от испарений.

Еще раз оглядываю комнату. Она относительно невелика — десяток шагов в длину и столько же в ширину. Большую часть комнаты занимает ворот. А в дальнем от нас углу виден темный проход куда-то в сторону. Около него сейчас присел на корточки первый монах.

В проходе слышно что-то непонятное. Шорох? Царапанье?

Легкий толчок в плечо — второй монах просит освободить ему дорогу.

Не вопрос — отодвигаюсь вбок.

Кстати…

Кладу руку на рукоять клинка.

Сразу же обостряется слух, и даже зрение вроде бы улучшилось.

Так…

В проходе слышно дыхание — там кто-то есть, и он движется в нашу сторону. Только как-то медленно…

Похлопываю по плечу монаха.

Он оборачивается, и я показываю ему один палец. Тычу им в сторону прохода. Монах кивает и скользящим движением перемещается к своему товарищу. Отодвигаюсь чуть в сторону и пытаюсь разглядеть проход. Видно не очень, свет туда практически не попадает. Где же тот тип, что только что дышал?

Ответ приходит неожиданно.

Передний монах делает ныряющее движение вперед, что-то бумкает, и по полу катятся два тела.

Так он полз!

То-то я его и не видел…

Однако же помощь моя не потребовалась, возня затихает, и неподвижное тело ползуна оба монаха оттаскивают в сторону.

Один есть…

Сверху слышится возня, и в комнату опускается еще один монах. Этот уже никуда не идет, наклоняется над лежащим, и через несколько мгновений бесчувственное тело отделяется от пола и ползет куда-то вверх.