Александр Богатырёв - Самолет для валькирии

Пока обсуждали, Василий не представлял, что ему предстоит. По аналогии с теми пробежками по окрестностям родного города, он не видел чего-то принципиально невозможного, или запредельно тяжёлого.

И тем не менее…

– Месье, Ганецкий! Куда это вы так смотрите?

Француз, выкатившийся на палубу после бессонной ночки за карточным столом, вытаращился на русского, что-то пристально разглядывающего в небесах. Солнце, только-только показавшее свой краешек из-за горизонта, окрасило всё в розовые тона. Море, лишь слегка покрытое рябью от лёгкого ветерка, покрылось рыжими блёстками. Но не красоты морской зари интересовали поручика, а что-то высоко в чистых рассветных небесах.

– Неужели вы там, средь ангелов небесных решили разглядеть удачу в карточных играх?

Шутка вышла корявая, но тем не менее Ганецкий лишь поморщился, продолжая напряжённо смотреть в небо. Хороший цейсовский бинокль, с которым он почти никогда не расставался, был направлен почти вертикально вверх.

– Месье! Вы бы не зубоскалили, а сами посмотрели! – не вытерпел он продолжая пялиться на небо.

– А что там я должен увидеть?

Француз потёр руками изрядно покрасневшие от бессонницы глаза и проморгавшись посмотрел на русского.

– Смотрите… – оторвавшись от своего оптического инструмента Ганецкий ткнул в небо пальцем.

– И… что? – таки задрал голову к небу француз.

– Видите облако?

– Э-э… Вижу. Вот это прямое как палка?

– Да. Именно оно.

– Да, необычное облако. И что с того?

– А вы туда посмотрите. – Ганецкий ткнул пальцем куда-то вверх и за спину французу.

Француз обернулся и увидел, как серебристое облако не статично, а стремительно удлиняется. Так, как будто кто-то, под линейку чертил прямо на их глазах, облачной полосой белую, серебристую линию.

– О, матерь божья заступница! – побледнел француз и принялся тут же поминать всех святых.

– Что, увидели перст божий? – насмешливо спросил Ганецкий. – И как тогда быть с вашим атеизмом? И "антиклерикализмом"?

– Но… Как же это? – сразу двумя руками указал француз на странное облако. – вы имеете хоть какое-то представление от чего это может быть? Кто и как это может сделать рукотворно?! Ведь… Ведь до облака миль десять!!! По вертикали!!

Да уж! Беда многих показных атеистов, потянувшихся за модой последних лет, – с них этот "атеизм" мигом слетает, когда они сталкиваются с чем-то из ряда вон выходящим. Что с наскоку объяснить не могут.

– Вы судите по тому, что у нас солнце лишь краешек показало из-за горизонта, а облако белое? – справился поручик.

– Конечно! Такой цвет, я точно знаю, я университет заканчивал, имеют облака на очень большой высоте! Не менее десяти километров!

– И по-вашему, это ангелы? – ещё более ядовито стал настаивать Ганецкий, но видя, что русский над ним насмехается, француз проглотил рвущиеся из глотки слова и обиженно засопел.

– Сдаётся, мне, месье Леон, что это не ангелы… – будто не заметив обиды собеседника, продолжил Ганецкий уже серьёзным тоном. – Ибо выглядит сие слишком уж… Вы видите искорку, в начале этого облака?

Француз пригляделся и молча кивнул.

– Приглядитесь: она имеет чёткую треугольную форму. – сказал Ганецкий и передал французу свой бинокль.

– У вас очень острое зрение… – поднапрягшись разглядел что-то Леон. Но потом приложил к глазам оптику и долго всматривался в небеса.

– И что с того? – чуть успокоившись спросил француз.

– Вы удивитесь, но я уже видел такую форму. В Санкт-Петербурге. И пусть это был лишь рисунок, но… у меня прямо сейчас возникли вопросы к тому, кто его рисовал… Точнее к тому, с чьих слов рисовано!

Леон непонимающе посмотрел на Ганецкого, но лицо у того не только не несло и следа затаённой шутки. Наоборот, оно выражало искреннюю и очень серьёзную озабоченность.

– Так и что это может быть? – всё равно ничего не поняв, спросил Леон.

– Странно… Но по описаниям, это самолёт. Самолёт-виман Древних.

Сказано последнее было таким тоном, что несмотря на жаркую погоду, французу показалось, что его спина инеем покрывается.

Григорий, ходил с важным видом, перед собравшимися.

Офицеры русской армии, изъявившие желание "поучаствовать в авантюре", с интересом слушали того, под предводительством кого им придётся в ближайшее время воевать. А уж слухи о том, что "благородный дон Румата" собирается притащить на Юг Африканского континента некие новые вооружения, да ещё присовокупив к ним новые же стратегии с тактиками…

Многие слушали с тем прицелом, что если предводитель окажется дураком, то можно, по примеру поручика Ганецкого, двинуть в Лоуренсу-Маркиш сугубо самостоятельно. А там уже до буров добираться как бог на душу положит.

– Итак, господа, засим объявляется создание Русского Добровольческого Корпуса для войны за независимость бурских республик.

– Сразу же, перед тем, как продолжать, скажу кое-что о себе: я обучался языку у очень интересного человека… Он не был военным. Так что если некоторые обороты речи у меня не будут вам привычны, прошу списать на то, что я всё-таки пришелец. И ещё не совсем обжился. Но… как многие уже заметили, некоторыми богатствами русского языка, я владею. И в случае не только пойму о чём речь, но и отвечу. Короче: разговорным, командным и матерным языком – владею.

Аудитория сдержанно и доброжелательно хохотнула.

– О некоторых нюансах создания Корпуса: да, я представляю интересы не только личные, не только своих нанимателей, но и некоторых других господ, которые, пока, участвуют в нашем мероприятии инкогнито. И могу вас заверить, что сии персоны достаточно высокопоставленные в Российской Империи и влиятельные. Поэтому, препятствий на стадии формирования, подготовки и отправления к месту у нас не будет. Есть гарантии. Кто нанимал лично меня? Буры. Это всё, что вам по этой части стоит знать. Но и распространяться об этом – не стоит. И хоть уже через полгода сия тайна рискует превратиться в "секрет Полишинеля", но это только через полгода и то "возможно". Поэтому, и то, что я уже сказал, и то, что будет сказано далее, как вы понимаете, не для лишних ушей.

– Далее…

Григорий сделал небольшую паузу и осмотрел собравшихся. Большая часть представляла из себя офицеров РИА уже имеющих опыт. И имеющих амбиции и служебное честолюбие.

Причём такие, которые не нашли реализации в армии.

Были и несколько кавалерийских гвардейских офицеров. Эти "шли отдельной строкой" так как в их среде очень много определяло возмущение реформой гвардейской и армейской кавалерии РИА которые по указу Александра Третьего проводил военный министр Ванновский.