Дмитрий Полковников - Опытный кролик
«Танки, приняв на борт бойцов с мешками, наполненными землей рванули к дотам. Саперы бесшумно подползли к противотанковому рву и взорвали его стенки. Однако не все танки ринулись в проход, несколько боевых машин, разогнавшись, перепрыгнули ров. Не отрываясь от бронетехники, пошла вперед пехота. Подойдя к вражеским дотам, танкисты корпусом закрыли врагу амбразуры, а бойцы тут же забили их мешками с землей. Пока блокировочные группы закладывали заряды, пехота зачищала траншеи врага. Белая ракета! Взрыв и путь открыт. В тот же день подразделение совершило обратный сорокакилометровый переход».
Максим аккуратно вырезал заметку. Нет пределов у мастеров пера.
Потом начал крутить ручку радио.
Сквозь шипение помех неожиданно четко зазвучал Берлин. Дневная передача Фатерлянда для школьников от Имперского министерства народного просвещения и пропаганды.
«Бог создал мир как место для труда и битвы. Тому, кто не понимает законов жизненных битв, объявят поражение, как на боксерском ринге. Все, что есть хорошего на этой земле, — призовые кубки. Их завоевывает сильный человек, а слабый их теряет…»
«Черт, вновь шипит», — Берлин начал уходить с волны, но Саша, заинтересовавшись, чуть изменил настройку.
«Немцы под руководством Гитлера не использовали оружие, чтобы вторгаться в чужие земли и заставлять другие народы служить им. Их заставили взяться за оружие государства, которые преградили им путь к хлебу и единству…»[401].
*****На сегодня объявлен парко-хозяйственный день. Все равно половина людей фотографируется в Бресте и вернется не скоро. Ори, не ори, найдут веские причины задержаться в городе.
Там такие соблазны! От просвечивающих сквозь ситец платьев гибких девичьих фигур, до стаканчика мороженного. Почему-то в «насквозь тоталитарной стране» пломбир получался замечательно вкусным. И как обойтись без ледяной кружки пива на жаре?
Сам Максим остался в лагере, мотивируя, что дел у него много. Сниматься со всеми не стал, мрачно буркнув, что его и так до самой смерти не забудут.
Он вновь полез в палатку, где макет местности заменял ему привычный компьютер. Но долго работать ему не дали, дежурный лейтенант, смущаясь и краснея, сообщил комбату, что у входа его ждет… девушка.
Майя тоже выглядела смущенной, мама приглашала пана капитана отобедать у них. Ну что же, когда еще удастся посидеть. И удастся ли вообще.
Стол еще не накрыли, но там возвышалась бутылка сухого красного вина, а аппетитный запах курицы, готовящейся на кухне со специями, смешавшись с запахом пирога с капустой, еще больше возбуждал аппетит.
«Ух ты», — усмехнулся капитан. Для женитьбы нужны двое, одинокая девушка и озабоченная мать. На охоте нет правил, все средства хороши. Главное, добыть трофей живым.
Ненашев тоже кое-что добавил к столу.
Сливочное масло, печенье, конфеты это из командирского пайка. Пара банок со шпротами и, не поверите, крабами «CHATKA», из недоступного для простых смертных магазина военторга. По легенде длину этикетки рассчитали неправильно и слог «КАМ» навсегда исчез под слоем бумаги, но грозно одетая в панцирь креветка внушительно грозила покупателю огромной клешней. Но расходились они плохо. Мало кому нравилось безвкусное и совсем нежирное белое мясо. Тушенка – наше все.
Банка с консервированной белугой, то астраханский «трофей» из заветного чемодана, круг ошеломительно пахнущей чесноком и салом колбасы и лично проверенная Максимом водка, чтоб не так, как вагоне.
Короче все, что нельзя было достать в обычных магазинах Бреста, как тогда, так и сейчас. Такую еду тут видели последний раз года два назад или на рекламных буклетах.
Прозрачную жидкость, тут же перелили в графин и унесли в подвал, готовясь поставить на стол, когда начнется застолье. Тут жива еще дореволюционная традиция, потреблять сорокаградусный продукт и дома не из бутылки, а непременно из запотевшей стеклянной или хрустальной посуды.
Все настраивало капитана на добрый лад, кабы не нежданный гость.
Старая пани заметила, что стоит завести разговор о капитане-артиллеристе, то щеки у дочери тут же краснеют, а на губах блуждала улыбка. Конечно, как не заявиться по ее просьбе сюда ксендзу, если дело зашло несколько далеко.
Тот сам хотел посмотреть на диковинного советского командира. А Панов лишь вздохнул, опять начнут попробовать поставить на путь истинный или узнать по какой скользкой дороге он идет.
И что сразу заорать «Не мир я вам принес, а меч?».
Да, в ад он идет очень знакомой дорожкой, и не надо мешать.
Когда мужчины после взаимного прощупывания вышли покурить во двор, Панов решил сразу прояснить ситуацию.
— Я вот вас слушаю и буквально чувствую, какая боль легла на ваше сердце, что говорят теперь прихожанки не по-польски и поют чужие песни. Выходят замуж не за тех, кого надо.
— Вы иронизируете? Ваша власть, э-э-э… почти перекрыла нам кислород.
— Значит, готовясь к непримиримой борьбе ваш церковный хор, тренируется в патриотических песнях? А что насчет, — Ненашев замялся, ему всегда тяжело давалось это слово, — катехизация детей и молодежи, где особо подчеркивается и польский патриотизм[402]..
— Господин капитан, хочет сказать, что не поддерживает оккупацию Польши?
— Господин ксендз, мне надо ответить или «да» или «нет»? Без вариантов? Или это проверка, — Панов чуть не сказал «тест», — на проницательность.
— Считайте, что вы ее прошли, — ксендз улыбнулся, собеседник неглуп, если может распознавать ловушки.
— Если прошел, зачем мне вас ненавидеть? Вы любите свою страну, бережно храните ее традиции и язык. Погубить и сломить вас невозможно, можно лишь истребить всех, в том числе детей и женщин. Увы, я не настолько кровожаден.
— Так в чем же дело, пан капитан?
— Когда от чешской оккупации освободили «интегральную» часть Польши, город Тешин тут же был должен заговорить по-польски. Долголетняя борьба за права, свободу и справедливость польского народа закончилась внушительным успехом, не правда ли? А то, что закрыли школы чехов, запретили язык так, что и поздороваться нельзя. Какая мелочь. А то, что начали воевать с мертвыми, снеся памятник погибшим в войне с немцами солдатам, вероятно шалость. Так чем вы лучше нас? Но здесь в школах до сих пор говорят по-польски.
Панов поймал себя на мысли, что история наука бесполезная. Никого и ничему не учит. После развала СССР так самоутверждалась не одна нация. Давно испачканные коричневой субстанцией детские штанишки пришлись впору.
Но и любая Империи может смертельно заболеть.