Антон Вольф - Клим Ворошилов-2
Смотрим, из леса вышли двое, крикнули "Свои, не стреляйте". Мы не стреляем. Тут ещё человек десять вывалило. Все одеты кто в чём. Наполовину в цивильном, наполовину в немецком, но у всех трофейное оружие, только на шапках вместо красных звёзд или полос - трезубец.
Ротный вылез из-под танка, одёрнул гимнастерку, демонстративно вложил пистолет в кобуру, и пошёл им на встречу. Мы возле танка стоим, смотрим. Один такой крепыш усатый подходит к нашему капитану, руку к фуражке прикладывает : " Сотник Ярош, Украинская Повстанческая Армия." Ротный наш тоже откозырял в ответ, мол командир роты такой-то танковой бригады. А потом и говорит , что спасибо мол вам хлопцы , от смерти вы нас спасли. Не рубани вы немца - всё хана б нам, только, что-то я не пойму какая, мол , Повстанческая Армия. А тот из леса усмехнулся себе в усы, да и говорит, что борются они за независимость Украины без немцев и Советов.
Я смотрю , что партизаны эти нас фактически на мушке держат, думаю , что и ротный это заметил. Потому что , оглянулся он на нас и говорит этому сотнику Ярошу, что нельзя ли нам платформу их почитать, а то как то не совсем понятно что к чему. Я то сразу понял кто они . Нам как раз перед наступлением о бандерoвцах замполит все уши прожужжал.
А потом присмотрелся ротный к сотнику получше и вдруг спрашивает " Петро ты это чертяка или не ты?" Тут бандеровец как-то странно вздрогнул, и начали они обниматься. Оказывается три года назад, когда наши в 1941 здесь отступали, сотник этот вместе с нашим капитаном, вместе немца бил. Вот оно как вышло, понимаешь, вместе кровь проливали вначале, а тут как бы по разные стороны оказались. Хорошо ещё сразу друг друга не перестреляли.
Тут капитан и говорит, что сейчас наша задача Гитлеру хребет сломать, а там всякое может быть. Война такая идёт, что после этого по -старому не будет, будут перемены и никто не будет отнимать свободу у народа , свободу за которую пролито столько крови . Смотрю, сотник этот рукой махнул, бандеровцы вроде автоматы опустили. Обступили они танк , как дети малые всё им интересно, видно что деревенские хлопцы, не сильно какие машины вблизи видали.
Казбек пробовал стартером дёргать , не заводится , тогда он воздухом провернул и завёл дизель. Хорошая штука этот баллон со сжатым воздухом, когда аккумулятор не тянет можно мотор воздухом пару раз завести. Капитан стоит, с Ярошем о чём-то в стороне беседует. А мы давай повреждения устранять. Каток оторвало напрочь, хорошо ещё пружины подвески не пострадали, а в гусенице аж четыре трака выбило. Пока траки меняли, уцелевший танкодесантник и механик с Колькиной машины собрали тела погибших. Получилось восемь наших пехотинцев, да трое танкистов. У партизан тоже потери были, но они своих сразу увезли. А мы наших за башню сложили и брезентом накрыли. Дождь льёт и по броне на землю кровавые ручейки сбегают.
Смотрю, ребята гусеницу натянули. Попробовал Казбек , вроде на ходу машина , если осторожно, то дотянем до своих. Капитан с сотником на прощание обнялись, сотник из сумки достал несколько бумажек и ротному отдал. Один из бандеровцев снял флягу с пояса и мне бросил, я-то уже в люке сидел. Капитан сел впереди на курсовой пулемёт , развернулись тихонько и потопали обратно к своим. Отъехали мы с километр, тут капитан командует Казбеку "Стоп. Глуши мотор". И нам говорит , чтобы мы, то что с нами случилось, забыли напрочь. Потому что если кто из нас лишнее сболтнёт и это дойдёт до "особистов", то тут штрафротой не отделаемся. За меньшие грехи перед строем расстреливали. Достал ротный бумаги, что от сотника получил и разорвав на мелкие клочки в землю втоптал. И флягу у меня забрал, а там самогон был , да какой душистый, я то, грешным делом, отхлебнул глоточек . А ротный фляжку в кусты закинул и повторил ещё раз, чтоб рты на замке держали. Оно-то понятное дело, никто ведь себе не хотел неприятностей. У нас недавно одного бойца из танкового десанта забрали в "особый отдел", и с концами. А дело то пустяковое было. Немецкую листовку "на курево" подобрал и донёс кто-то. Вот его и забрали, понимаешь. Пришили антисоветскую пропаганду. А за такое приключение как у нас могли, что хочешь пришить. Такие времена раньше были. Даже на войне "органы" нам покоя не давали. Вот оно как.
Через километр, при повороте на очередной просёлок наткнулись на наших артиллеристов, которые , как оказалась, выдвинулись туда с полчаса назад. Их старший лейтенант спросил нас не от шоссе ли мы идём. Узнав что нет, сказал , что недавно возле шоссе бой был. Немцы нашу пехоту , которая на машинах колонной выдвигалась, размолотили. А потом глянул за башню под брезент, только головой покачал.
Уже смеркаться начало, когда мы к мосту обратно вышли. Метров с полсотни до переправы не доехали, как к нам командир саперов Федотов подбегает. Ребята, тут говорит, такое творится... Оказывается Лисицын , понимаешь, в штаб-то поторопился сообщить, что и переправу мы взяли и шоссе оседлали. На орден , видишь , рапортовал сволочь. И как только мы уехали , десяток "студеров" с пехотой подошли и прямиком за нами к шоссе. Вот только мы заплутали , а они прямо проскочили. А там немцы. Хорошо соседи подошли и замкнули-таки кольцо. Но вот из пехотинцев мало кто выжил. Сейчас начальство из стрелкового корпуса вместе с "особистами" на другом берегу реки в селе разбирается , кто виновен. Всё спрашивали о нас.
Ротный хотел было убитых снять, но старшина сказал , что не надо , на другом берегу мол снимете. Там завтра всех погибших похороним. Вообщем только мы через реку переехали, встречают нас полковник пехотный с комендантским взводом. Смотрит , а у нас танк весь побитый, катка нет, сами мы все грязные , лица от порохового дыма чёрные только бинты белеют и сзади за башней ребята наши погибшие лежат. Полковник как потом выяснилось, арестовывать нас собрался. Лисицын-то набрехал , что мы чуть ли не к немцам переметнулись. А получилось всё наоборот. Тут нас всех по одному по хатам развели и до самого утра мурыжили, всё выспрашивали, как дело было.
Вообщем рассказал я о том, как по приказу майора мы село штурмовали в лоб, как сожгли немецкие зенитки нашу роту, как Лисицын два наших танка с неполным боекомплектом и десятком танкодесантников, под пистолетом, на шоссе послал. Всё как было, понимаешь, рассказал, об одном только утаил - о встрече с бандеравцами. "Особистов" больше всего интересовало время, когда нас Лисицын на шоссе отправил. Как я потом узнал, Лисицын, в штаб об успехе доложил, как только мы в село вошли. Вот ведь какая сволочь , ребята погибали, он дырку под орден себе вертел.
Наконец выпустили нас , одного за одним. Ротный тот последний на улицу вышел. Дождь вроде прекратился на время. Стоим мы возле "Рыжего" перекуриваем. Убитых с брони давно сняли, только брезент весь в бурых кровавых пятнах на трансмиссии лежит. Вдруг видим, выходит из хаты полковник, а следом майора Лисицына без ремня, под конвоем выводят. Полковник с "особистами" в броневик сели , а этого конвой за шкуру и в грузовик , в кузов. Сергей спросил у сержанта из конвоя куда, мол, майора-то, а он и говорит , если ваш майор штрафбатом отделается, то пускай считает, что ему сильно повезло.