Александр Сапаров - Назад в юность

— Ну, смотри, ты босс, тебе и ответ держать.

— Ладно, где наша не пропадала.

Я с удовольствием смотрел на их открытые рты, когда ловко всунул ладони в резиновые перчатки поданные мне Женей, они посмотрели друг на друга и удивленно пожали плечами.

— А парень то не прост! — Наконец высказал свое мнение анестезиолог.

Операция прошла достаточно успешно, я вовремя, без подсказок перемещал крючки, прижимал корнцангом швы, и в течении трех часов мы закруглились. Когда больного сняли со стола и повезли в ИТАР и мы размывались, в операционную, шатаясь, зашел Павел Сергеич:

— А вот и я, готов к труду и обороне. — Провозгласил он.

— А не пошел бы ты Пашенька на х… - ласково сказал Анатолий Григорьевич. — Да так, чтобы я тебя больше не видел. На сегодняшнее дежурство у меня напарник есть.

Пока мы переодевались, Пашенька действительно куда-то испарился. Анатолий Григорьевич пошел продолжать работу над своей диссертацией, о которой они во время операции переговаривались с анестезиологом Михаилом Абрамовичем.

Ну, а я вместе с Любашей начал намывать операционную.

В это время в хирургической ординаторской проходил достаточно значимый для меня разговор. Михаилу Абрамовичу, временно делать было нечего, и он пришел поболтать со своим приятелем, уже без свидетелей. Когда он зашел, Анатолий Григорьевич сидел за столом и рвал уже второй лист бумаги.

— Что рвем? — Индиферрентно спросил Михаил.

— Да, вот сочиняю докладную на этого мудака, достал уже совсем.

— А я бы на твоем месте делать этого не спешил. Ты же знаешь, что его маман с нашим главным в хороших отношениях. А ты с кем сегодня оперировал, с пацаном? Да тебе первому скажут, что сам был пьяный и ни хера не соображал, что такое учудил.

И можешь не оправдываться. Знаешь ведь, чем больше написано в истории болезни, тем легче прокурору дать тебе срок. Так, что мой тебе совет, выбрось эту докладную и не пиши ничего. А Пашу поставь в состав операционной бригады. Конечно, завтра разговоры все равно пойдут, шила в мешке не утаишь, но это разговоры, их к делу не пришьешь.

А пацан это конечно что-то! Ты заметил, как он реагировал, когда ты начал разрез, у него был такой вид, что это он проверяет, как ты можешь работать. А когда кровануло, он же одним движением руки, освободил тебе место для шитья. Да ты и сам ни разу не орал, как обычно на Пашку.

— Согласен, такого я еще не видел. Да я в его возрасте кроме футбола и щупанья девок, ничем не занимался. А тут пашет как взрослый.

— Ну, и привлекай его к работе, только не вторым хирургом, а так сбоку постоять, может, что подержать, подать. Ну ладно Толя, у тебя, наверно, где-нибудь коньячок припрятан. Что мы хуже Пашки, скоро уже меняться будем, Витюня уже дома я ему звонил, давай по рюмахену махнем.

В шесть часов вечера я, намотавшийся до упора, побрел домой. Все-таки пятнадцатилетний возраст не самое время для таких нагрузок.

Когда я зашел домой по маминому виду я понял, ей уже все известно, доброжелателей в больнице хватало.

— Та-а-к, ну-ка пойдем побеседуем.

— О чем, мама?

— Как о чем, о твоей работе хирургом.

— Мама, ну, а что я по-твоему должен был делать. Второго хирурга нет, у больного прободная язва, сама знаешь, что это такое, и потом, как я мог отказаться.

— Конечно, мужики, есть мужики, похеристы по жизни, но могли ведь что-нибудь предпринять.

— Ага, предпринять в воскресенье, кого и где искать. Половина по гостям половина еще где-нибудь.

— Ну, ладно, операция прошла хорошо и это радует, не страшно было?

— Нет, мне очень понравилось, хочу тоже так работать.

— Думаю, что на ближайший год, вряд ли найдется еще один такой похерист, как Анатолий Григорьевич, чтобы взять тебя в ассистенты. Поэтому готовься хорошо мыть полы.

Полетели достаточно однообразные дни учебы, работы, первое время я прилично уставал, но затем втянулся в этот режим; учеба, работа, тренировки. Но вот учеба в школе меня тяготила, все больше. Мне было неинтересно в классе, обсуждать с одноклассниками мелкие практически детские вопросы. Надоело провожать Аню, тем более что она все больше строила из себя недотрогу, и ходила с гордым видом по школе, как же, ее провожают и носят портфель почти каждый день.

Я с ужасом думал, что не смогу выдержать еще два года учебы и надо что-то предпринять.

И вот меня осенило: а не попробовать ли мне сдать экзамены экстерном за десять классов и поступать в этом году в Военно-медицинскую академию. Ведь все равно, когда ее закончу, мне будет уже двадцать лет и мне вполне могут присвоить офицерское звание и отправить на службу в войска. Но кроме этого, практически каждый день думал, о том, что я могу сделать, чтобы моя страна не развалилась, как случилось это в моей первой жизни.

Каким образом я могу повлиять на власть имущих, чтобы они действовали в нужном направлении.

Проходили дни, а ответа на свои вопросы я не находил. Сразу после майских праздников я постучался в дверь директорского кабинета. Услышав приглашение, зашел. Увидев меня, Исаак Наумович встал из-за стола:

— А, Сережа, ну заходи, садись, говори, с чем пожаловал, чем могу, помогу.

— Исаак Наумович, я хотел бы попробовать сдать экстерном экзамены за десятый класс. Я усиленно самостоятельно занимаюсь уже год и считаю, что с моими знаниями, я вполне могу это сделать.

Директор долго задумчиво смотрел на меня:

— Сережа может, ты объяснишь, для чего тебе это нужно, если это достаточно серьезная причина, то об этом можно подумать, но если это просто твоя временная прихоть, то это совсем другое дело.

— Понимаете, Исаак Наумович, дело в том, что я очень хочу поступить на учебу, как вы знаете в Военно-медицинскую академию, так вот, сейчас там такой конкурс, по двадцать человек на одно место. Вдруг я не смогу поступить сразу и у меня в этом случае будет шанс поступать еще два года подряд. Если же я буду поступать после десятого класса, то у меня будет всего одна попытка, и на следующий год я пойду в армию. Я конечно не вижу ничего плохого в этом, но после трех лет службы в армии или четырех лет на флоте я сомневаюсь, что мои знания сохранятся в нужном объеме.

— Хм, действительно логично, интересно, почему это не пришло в голову другим ученикам.

Я прошу тебя не делиться своими соображениями с одноклассниками, иначе боюсь, мне прохода не дадут, я не думаю конечно, что таких как ты желающих будет много, но не хочу, чтобы это было в порядке вещей… Но ты понимаешь, что тебе придется сдавать экзамен и за восьмой и за десятый класс сразу.

— Да конечно я все понимаю.