Наследие Хиросимы - Эдвард Теллер

союзника, напротив, состояли бы из многих тысяч бойцов на линии фронта и зависели бы от длинных линий снабжения, доставляющих сотни тысяч тонн военных материалов. Сами эти линии стали бы военными целями; для их защиты потребовалось бы ещё множество солдат. Таким образом, обычная война велась бы не только на фронте, но и вдоль линий снабжения. Такой способ войны превращает целую страну в огромное поле боя. В нашем столетии это случалось снова и снова. И это неизбежно нанесло бы стране больший ущерб, чем ядерная война, в которой борьба за освобождение велась бы в отдельных точках на земле, а борьба за снабжение — в небе.

Хотя города и транспортные системы не были бы военными целями в ограниченной ядерной войне, хотя ядерное оружие участников может не причинять разрушений сверх военной необходимости и хотя небольшие группы бойцов были бы менее разрушительны, чем массовые армии, остаётся ещё одна причина опасаться, что даже ограниченная война опустошит страну: города могут бомбить, чтобы страхом заставить жителей подчиниться.

Разрушение городов и планомерное уничтожение гражданского населения в ограниченной войне не может быть оправданно. И, по-видимому, психологические бомбардировки могли бы оказаться неэффективными: пережившие их люди могли бы выйти скорее разгневанными, чем устрашёнными, как после бомбардировок Лондона. Психологическое воздействие неизбирательного ядерного нападения вызывает серьёзные сомнения, но нет сомнений в его влиянии на мировое мнение. Любая страна, рассматривающая устрашающий налёт, должна взвесить его ценность и последствия. Разумным решением было бы не вызывать гнев мира, а сохранить лицо страны, втянутой в войну.

Согласно третьему доводу, Соединённые Штаты не могут рассчитывать на победу в ограниченной ядерной войне, потому что коммунистические силы тоже будут оснащены ядерным оружием.

В действительности, если обе стороны применяют ядерное оружие, мы не можем рассчитывать, что оно само по себе выиграет для нас войны. Но оно позволит Соединённым Штатам вести ограниченные войны на наших условиях. Оно даст нам шанс победить в конфликтах, которые иначе были бы проиграны.

Наша ядерная мощь вынудила бы любые массовые коммунистические армии рассредоточиться. Лёгкое, удобное для перевозки ядерное оружие и способность быстро перебрасывать небольшие группы бойцов с таким оружием в проблемные районы устранили бы коммунистическое преимущество географического положения. Наша способность быстро двигаться и эффективно наносить удары уменьшила бы преимущество коммунистов, действующих первыми.

Сейчас общепризнано, что для эффективного участия в локальных войнах Соединённые Штаты должны создавать и обучать партизанские силы. Если бы мы попытались использовать партизан без ядерного оружия в обычной войне, небольшие рассредоточенные группы бойцов были бы подавлены сосредоточенными армиями противника. Но ядерная мощь изменила бы характер войны. Она сделала бы совершенно непрактичными скопления живой силы противника и одновременно многократно повысила бы эффективность наших рассредоточенных партизан. Вооружённые ядерным оружием очень небольшие группы американских бойцов могли бы рассредоточиться по стране и уничтожать любую военную цель, включая марширующую армию противника.

Ядерное оружие в руках наших партизан, действующих внезапными налётами, само по себе не выиграло бы войну. Конечный успех зависел бы от людей, за которых мы сражались бы. Они должны были бы быть на нашей стороне: сообщать нам о тактике и перемещениях противника, сами брать оружие и побеждать врага, рассредоточенного нашими партизанскими силами.

Соединённые Штаты не могли бы быть уверены в победе в ограниченной войне на территории страны, чей народ не был бы всей душой на нашей стороне, где большинство действительно склонялось бы к коммунизму или где большинство просто равнодушно относилось бы к нему и не желало бороться за свободу. Решимость Америки сдерживать коммунизм и не допускать, чтобы Советский Союз завоевал мир неоднозначной агрессией и прямыми нападениями, основана на предположении, что народы мира предпочитают свободу порабощению. Мы должны убедиться в правильности этого предположения, прежде чем позволить вовлечь себя в ограниченную ядерную войну. Наш успех в любой такой войне зависел бы от поддержки и активного участия народа соответствующей страны.

Огромная сила народного ополчения борцов за свободу многократно проявлялась в истории. На заре нашей национальной истории свободолюбивые люди использовали худшее оружие и оборудование, партизанскую тактику и большую изобретательность, чтобы победить превосходящие силы британцев. В 1956 году самоотверженный пыл и почти не поддержанные извне усилия венгерских патриотов принесли свободе краткую и горькую победу. В начале венгерского восстания, когда отдельный российский танк уже не мог чувствовать себя в Будапеште безопасно, советские солдаты поняли, что народ против них, и больше не хотели с ним воевать. Этих солдат отвели и заменили свежими силами, которые сосредоточили танки к югу от Будапешта для единого удара, подавившего восстание. Успех борцов за свободу против отдельных танков и рассредоточенных сил показал эффективность ополчения. Их поражение перед сосредоточенной массой танков показало пределы возможностей даже самых решительных сил без поддержки. Если можно предотвратить сосредоточение сил противника, исход любого будущего ограниченного конфликта решит воля народа, полного решимости.

Согласно нашим идеалам, мы должны поддерживать только страны с подлинно народными правительствами. Но мы поддерживали и режимы сильной руки, диктатуры и монархии, которые не могли претендовать на широкую народную поддержку и никоим образом не были народными правительствами. Поскольку успех любой ограниченной ядерной войны зависел бы от народа иностранной страны, а не от формального главы её правительства, нам следует укреплять связи и улучшать своё положение, увеличивая военную и экономическую помощь правительствам, полностью поддерживаемым народом. И наоборот, мы никогда не должны совершать самоубийственную ошибку, пытаясь защитить правительство, не пользующееся народной поддержкой и возглавляемое человеком, который боится дать своему народу оружие.

Мы никогда не должны пытаться защитить народ от коммунизма, если сам народ хочет коммунизма. Наша лучшая международная защита от войны — всеобщее стремление к свободе. Идеологический конфликт, охвативший мир, может быть бескровным. Мы можем выиграть битву с коммунизмом за сердца и умы людей. Если народы мира действительно хотят свободы и на нашей стороне и если наши ядерные силы смогут остановить массовые коммунистические армии, я убеждён, что наша победа в любой ограниченной войне будет обеспечена. А если наша победа обеспечена, я считаю, коммунисты никогда не спровоцируют такую войну.

Три возражения против ограниченной ядерной войны несостоятельны. Я убеждён, что ограниченная ядерная война не вызвала бы автоматически полномасштабный мировой конфликт. Поле боя ограниченной ядерной войны не осталось бы в полных руинах. Мы могли бы победить, если бы народ охваченной войной страны был на нашей стороне. Остаётся последнее возражение против нашего участия в ограниченных ядерных войнах: мы к нему не готовы.

Я должен признать, что последнее возражение верно. Когда ограниченная ядерная война вырисовывается как вполне