Наследие Хиросимы - Эдвард Теллер

Большинство знаний и убеждений я приобрёл в ходе незаметного процесса взросления. Но кое-что я узнал в моменты, которые отчётливо помню. Один из них — когда я задал деду вопрос о Библии. Мне было четырнадцать лет. Это было на другом континенте и, кажется, в другую эпоху. И всё же то, во что я сегодня верю относительно ядерной войны, определилось для меня именно тогда.

Меня занимало известное выражение из Ветхого Завета: «…глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу». Я спросил деда, что оно означает. Следует ли ставить справедливость выше милосердия?

Он ответил: милосердие больше справедливости. Но закон, чтобы быть справедливым и милосердным, должен быть обязателен для каждого человека; и закон может требовать только того, что каждый способен исполнить. Милосердие — лучший образ действий. Но Ветхий Завет говорит нам, что ни при каких обстоятельствах человек не должен брать больше, чем глаз за глаз или зуб за зуб. Таков закон.

Именно этим законом пренебрегла доктрина массированного возмездия. Мы никогда не должны были её принимать. Мы никогда не должны были заявлять, что ответим на ограниченные акты советской агрессии массированным полномасштабным ударом. Ни при каких обстоятельствах мы не имели бы права наносить первый удар в полномасштабной войне. Даже если бы мы точно знали, что завтра русские обрушат на нас всю ярость атомного нападения, я всё равно сказал бы, что сегодня мы не должны наносить упреждающий первый удар. Моя причина не практическая. Я говорю так, потому что считаю это правильным. Но я также убеждён, что отказ от первого удара оказывается и единственной практичной политикой.

Ни одно предсказание будущего не может быть абсолютно достоверным. Но если что-то и сделало бы бомбардировку Соединённых Штатов неизбежной, так это наше нападение на Россию. Если же наша гражданская оборона была бы достаточной, а силы ответного удара рассредоточены, мобильны и защищены, нам не пришлось бы бить первыми. Мы могли бы выдержать нападение, насколько возможно убедиться, откуда оно пришло, и затем ответить.

Даже после первого удара мы смогли бы ответить. Если этот удар будет нанесён, мы должны ответить. И мы должны добиться, чтобы русские знали о нашей способности и решимости ответить: тогда у них будет сильнейший довод оставить нас в покое. Если бы на нас напали, наш второй удар должен был бы действительно уничтожить советские вооружённые силы и промышленность, чтобы они не смогли завоевать мир. Полномасштабная война была бы ужасна для всех участников. Но в ней был бы победитель и был бы побеждённый.

Если бы у нас были самые убедительные доказательства, что коммунистическое нападение неизбежно, мы должны были бы отправить людей в убежища, привести стратегические силы в готовность и ждать. Наша подготовленность дала бы врагам сильнейшую причину не нападать. Если бы они всё же напали, страна смогла бы и стала бы действовать сплочённо и решительно; в конце концов мы могли бы победить в тяжёлой борьбе за будущее свободы.

Если бы мы увидели на экранах радаров сигналы и получили со спутников сведения, которые могли бы означать только то, что российские ракеты уже летят, мы всё равно не должны были бы нападать на Россию. Возможность ошибки всё ещё могла бы существовать, и мы должны сделать всё по-человечески возможное, чтобы не начать полномасштабную войну по ошибке. Когда российские ракеты уже летят, ответным ударом мы не спасём города и основные районы целей.

Придерживаясь политики никогда и ни при каких обстоятельствах не наносить первый удар, мы обрели бы силу в сознании, что полномасштабная война началась не по нашей вине. Но чтобы следовать этой политике, так действовать и уверенно смотреть в будущее, мы должны быть сильны.

Наши стратегические силы ответного удара должны быть способны пережить любое нападение. Это должны быть настоящие силы второго удара. Сегодня мы недостаточно заботимся об их создании и защите.

Во время неконтролируемого и неконтролируемого по самой своей природе моратория на ядерные испытания мы воздерживались от испытаний и потому не уменьшили вес бомб ответного удара. Мы не завершили разработку «чистых» зарядов, хотя такие заряды осуществимы и гарантировали бы, что бомба, направленная против России, не оставит радиоактивных выпадений в соседней дружественной стране.

Длительный мораторий на испытания мог дать нам некоторое пропагандистское преимущество. Если так, мы пожертвовали силой и справедливостью ради пропаганды. Создание сил второго удара не получило полного и должного приоритета.

Даже при полном приоритете создать по-настоящему надёжные силы второго удара будет нелегко. Лучший план на будущее будет зависеть от будущих технических достижений. А предсказать их никто не может. Однако возможны некоторые общие соображения.

Любую защиту можно обойти. Но многоуровневую защиту преодолеть труднее всего. Наши силы ответного удара следует разместить на самолётах, многие из которых должны постоянно находиться в воздухе; ракеты с бомбами — на множестве небольших атомных подводных лодок и на множестве неприметных носителей, таких как грузовики и железнодорожные вагоны.

Разработка лёгких мобильных ракет ответного удара улучшила бы наши возможности обороны, поскольку они оставались бы движущимися целями. Дополнительные бомбы ответного удара следует разместить на многочисленных прочных и хорошо защищённых базах. Возможно, сбить все приближающиеся ракеты невозможно. Но если для уничтожения ракетной базы нужно точное попадание, у противоракетной обороны, защищающей чётко определённый пункт, есть реальные шансы. Создание сил второго удара потребует больших размышлений и труда, но более совершенные ядерные заряды — начало и конец любого улучшения. Меньшие заряды сделают ракеты более мобильными и более лёгкими для защиты. Лучшие заряды несколько облегчат трудную задачу точечной противоракетной обороны.

План наносить ответный удар только после того, как нас разбомбят, уменьшает вероятность случайной войны. Но силы второго удара требуют множества ракет, которые необходимо постоянно держать в готовности. Может показаться, что это увеличивает риск трагической ошибки. На самом деле много внимания уделено устройствам, исключающим возможность того, что человеческая ошибка или помутнение рассудка одного человека, отвечающего за ракету ответного удара, развяжет войну. Используя прежние достижения и будущий прогресс, мы можем с полной уверенностью обеспечить правительству сдерживающие полномочия: пока оно действует, приказ об ответном ударе смогут отдать только самые ответственные люди, которым мы доверили нашу судьбу. Наша сила дала бы им уверенность, что действовать в спешке никогда не придётся.

С другой стороны, нам не нужно опасаться, что коммунисты победят нас, уничтожив правительство и