Георгий Литвин - На развалинах третьего рейха, или маятник войны
Среди советских офицеров в Германии распространялся такой анекдот: «Петя, ты слышал, в Корее самый знаменитый китайский ас Ван-Юшин в одном бою сбил три американских самолета?» «Когда же он так здорово научился воевать и где он учился?.. — Как где? В Качинской авиашколе». — «Вот здорово, наш капитан Ванюшин стал китайцем Ван-Юшиным. Ну артист! Слушай, Ваня! А ты слышал: в ООН американцы спрашивают наших представителей, зачем они темнят, ведь весь мир знает, что там воюют советские летчики, ведь они в воздухе ругаются по-русски, как бендюжники. — Нет — это не русские, а китайцы, правда, они учились летать в СССР». — «Ладно, учились летать, а вы что, их специально учили так мастерски ругаться?..» — «Нет! Это они сами научились. Вы же знаете, в период Великой Отечественной войны, когда в воздухе появлялся Александр Покрышкин, то немцы кричали: «Ахтунг, ахтунг! (Внимание, внимание!) Покрышкин в воздухе». И было много случаев, когда молодые летчики сражались с немцами и силы были неравными, тогда один из наших кричал по радио: «Ребята, держитесь!» Я Покрышкин — иду на помощь! И немцы ретировались. Вот, наверное, и китайцы, когда возникают трудности, то ругаются по-русски и американцы тоже сматываются…»
Однажды поздней осенью я ехал по делам службы с офицером штаба дивизии на КПП Мариенборн по автостраде Берлин — Ганновер. Ехали мы в крытом «джйппе». Погода была, скажу прямо, мерзкая: сильный ветер, снег с дождем. Дорога была покрыта наледью, и ехали мы очень медленно. На автостраде движение тоже было редким. Проехав уже район Магдебурга, мы увидели, что по автостраде пешком идут двое мужчин в западном направлении. Проезжая мимо них, я обратил внимание, что это английские солдаты. Через какое-то время я высказал удивление моему попутчику, что солдаты идут пешком по автостраде в нашу сторону. Мы остановились.
Когда те поравнялись с нашей автомашиной, я подозвал их к себе. Я разговаривал с ними по-английски. Спросил их, куда они идут и что у них случилось. Они мне ответили, что идут в Гельмштедт, что их машина сломалась в пути и они не могли ее исправить. У меня закрались сомнения в их искренности, но я им сказал, что мы едем в том же направлении и они могут ехать в нашей машине, ибо погода премерзская, а они уже, как я видел, ужасно продрогли. Шли они тем более без шинелей. Солдаты немного растерялись, а потом согласились с моим предложением. Мой попутчик угостил их горячим чаем из термоса, и мы поехали дальше вместе с ними. Я их расспрашивал о жизни. Солдаты рассказали, что они оба из Лондона, рабочие, сейчас несут службу в отдельном батальоне связи в Западном Берлине. Когда подъезжали к границе, они оба забеспокоились и попросили их высадить из машины. Это было странно. Я тогда спросил их прямо: «Ребята, что случилось? Почему вы не хотите, чтобы мы вас подвезли прямо к нашему КПП? Там вы перейдете к английскому КПП, и вам окажут помощь».
Тогда один из них говорит мне следующее: «Господин лейтенант, вы знаете, что янки развязали войну в Корее, и вот нас и еще несколько солдат из нашего батальона должны отправить туда на войну. Что такое война, мы представляем, ибо всю войну прожили в Лондоне, который так немцы ужасно бомбили. Почему мы должны умирать за янки, за капиталистов. Что нам сделали плохого корейцы?.. Вот мы и ушли из части и решили перейти границу подальше от наших КПП. В Гельмштедте у нас есть подружки-немки. Мы надеемся, что они нас на первое время укроют, а там нас, конечно же ждет военный трибунал, тюрьма, но это лучше, чем война…»
Я им ответил приблизительно следующее: «Ребята, то что вы не желаете воевать за янки, за несправедливое дело, это верно. Ведь совсем другое, когда солдат защищает свое Отечество, тогда дезертировать — это преступление, а сейчас вы правы». Но поймите нас правильно. Автострада — это экстерриториальность, и вы не имеете права сходить с нее. Если вы пойдете через КПП Гельмштедт, то вам не удастся обмануть своих, ибо там есть работники разведки. Мы тоже не имеем права помогать вам переходить границу в неположенном месте…»
Тогда другой солдат говорит следующее: «В пути мы обсуждали и такой вариант: а не попросить ли у русских политического убежища на время, пока война не закончится? Но говорят, что русские всех таких, как мы, ссылают в Сибирь, в специальные страшные лагеря…».
— Ну, ребята! Это все пропаганда. Вы же видите, что мы, русские, такие же люди, а насчет лагерей тоже вранье. У нас, так же как и в Англии, есть тюрьмы, где отбывают наказание преступники. Давайте сделаем так: поедем к КПП Мариенборн. Там я позвоню по телефону моему начальству и попрошу вам помочь. Они больше имеют прав и у них другие возможности. Не бойтесь — хуже не будет…
Так и поступили. Когда я доложил по телефону начальнику разведки 3-й Ударной армии полковнику Щекотихину о случившемся, тот одобрил мое решение и распорядился: англичан накормить и пусть отдыхают. Он приедет лично, и там решим на месте, как с ними быть дальше. Полковник Щекотихин приехал вместе с работником политотдела и переводчиком с английского языка. Они забрали англичан и отбыли в штаб армии.
На следующий день газета «Правда» напечатала заметку, что двое английских солдат отказались ехать в Корею «таскать каштаны из огня» для американских империалистов и попросили у СССР политического убежища. То же сделали еще четверо английских солдат из того же батальона. Такая тогда была обстановка в Германии.
Слабостью нашей пропаганды было замалчивание правды. Получалось, что мы сильны, но сами ослабляем себя утайками, неправдой, лакировкой действительности. Считаю, что зря тогда мы заглушали иностранное радио, боялись иностранной прессы. Наоборот, надо было активней вести диалоги с иностранцами. Утверждать свой образ жизни, доказывать свое право жить по своим законам, поскольку никто, по их же демократическим меркам, не должен навязывать свой путь другим. Каждый выбирает свою дорогу в жизни и должен идти по ней до конца.
Как человек и гражданин, историк не может уйти от нравственных оценок того, что он увидел в прошлом. Его право и обязанность поведать читателю суть своей моральной позиции в трактовке рассматриваемых событий.
В последние годы безостановочно работают генераторы исторических идей, черпая вдохновение в малодоступных пока зарубежных изданиях, в случайно попавших в руки мемуарах иностранных деятелей. Главное, нужно понять, почему произошло так, а не иначе. Ведь необходимо черпать новые силы, реальную поддержку и уверенность в правоте своего дела.
Ф. М. Достоевский считал главным итогом своей жизни пришедшую к нему истину: самое дорогое у человека — его воспоминания, ничего не бывает дороже самых больших и трагических воспоминаний.