Жизнь Горбачева - Николай А. Андреев

Андропов чётко проводил черту доверительности: на эти темы говорим откровенно, а эти оставляем в скобках. В скобках – вопрос о власти, о Брежневе, о его здоровье. Он мог бесконечно доверять М. С., но хорошо если делился десятой долей о том, что знал о содержании власти, о властных фигурах, об их расстановке на Олимпе. Были едины Андропов и М. С., вот в чём: надо взяться за кадры, навести жёсткую дисциплину, и всё придёт в норму. Чем Андропов и займётся сразу же, после того, как доберётся до власти.

Подметил М. С. и такую особенность Андропова: он был непримирим в идеологических вопросах. Ни единым принципом не поступался. И равнодушен к обсуждению причин того, что тормозит прогресс в экономике. Он не задумывался, почему реформы в промышленности, в сельском хозяйстве глохнут одна за другой. Потому что считал: успех любой реформы зависит от кадров, если расставить всюду умных понимающих, идеологически преданных людей – и дело пойдёт. Не может не пойти!

Можно твёрдо утверждать: Андропову нравился М. С. И не просто нравился – считал его самым перспективным среди первых секретарей. Генерал КГБ Кеворков приводит в воспоминаниях высказывание Андропова о М. С.: «Это настоящий самородок. Великолепный организатор. Прекрасно знает сельское хозяйство… Убеждённый, последовательный и смелый коммунист! Одним словом, фигура, которая сейчас необходима: партийный организатор от земли».

И Чазов подтверждает: «Из Крыма я вернулся в Москву и, как всегда после поездки встретился с Андроповым. Подробно обсудив все вопросы, связанные со здоровьем Брежнева, Андропов неожиданно завёл разговор о Горбачёве. „Ну как там Горбачёв? Успели вы шашлык съесть? Я люблю бывать в Архызе. Место вы с Горбачёвым выбрали чудесное. Я знаю, что вы разборчивы в знакомствах и живете замкнуто. Это в наше время правильно. Сколько проходимцев, сплетников, карьеристов, льстецов вокруг, иногда и разобраться трудно. Но на Михаила Сергеевича можно положиться. Это другой человек, и я думаю, что вы не ошибаетесь в нем. С ним можно дружить. Конечно, было бы хорошо, если бы он был в Москве. Но на сегодня я не знаю, как это сделать“».

У Чазова возникло с М. С. нечто вроде дружбы. Было приятно на фоне закостеневших партийных функционеров с их догматическими воззрениями или просто партийных карьеристов встретить человека с неординарным и смелым мышлением, лишенного так называемого коммунистического чванства и чиновничьих амбиций. Держался он естественно и непринуждённо, во всем его облике была простота, которая казалась Чазову провинциальной.

В разговоре и партдеятель, и врач почувствовали: у них много общего – взгляд на действительность, на историю, на политику, близки по мировоззрению. Хотя вначале осторожничали: больше вспоминали прошлое, чем обсуждали настоящее. Но чем больше узнавали друг друга, тем смелее переходили на обсуждение современных, в том числе и политических, проблем. Смелее в высказываниях был Чазов. М. С. был далёк от кухни, где делалась высокая политика. Ничего не знал о борьбе за власть, которая разъедала верхушку КПСС. Чазов его просветил: о противостоянии группировок Шелепина и Брежнева, о взаимоотношениях Брежнева и Косыгина, почему в должности Председателя Совета Министров РСФСР вместо Воронова поставлен Соломенцев. Много рассказывал об Андропове, других близких к Брежневу политиках. М. С. слушал внимательно. Он, как и провинциальные партийные секретари, смутно представлял себе комплекс сложных личностных и групповых интересов, которые царили в высшем руководстве. Это были для него важные уроки политического ликбеза, они позволили в будущем, уже в Москве, гибко выстраивать линию поведения.

Чазову понравился М. С. Очень понравился. Пишет в книге: «Покидая Кисловодск, я увозил не только тёплые чувства к молодому секретарю крайкома КПСС, но и оптимизм, связанный с появлением нового поколения партийных руководителей, отличавшихся честностью и оригинальным мышлением».

Были у М. С. контакты с Сусловым, что, безусловно, важно для его карьеры. Суслов приезжал в Ставрополь на торжества по случаю 200-летия города, это 1977 год. Орден вручил. Речь сказал. М. С., понятно, поблагодарил: «Позвольте заверить Вас, Михаил Андреевич, в том, что ставропольцы сделают всё возможное для выполнения планов и принятых социалистических обязательств, успешного осуществления решений XXV партийного съезда».

Дежурные слова, дежурные аплодисменты.

Но главное другое. Суслов в доверительном разговоре сообщил М. С.: «Есть мнение поставить вас заведующим отделом пропаганды». М. С. поблагодарил за внимание и доверие, но мнение его не обрадовало. Не его это – идеология, пропаганда. Всё же он человек земной. Начинал свою комсомольскую деятельность с должности идеолога, и уже тогда пришёл к выводу: пустопорожнее это занятие. Мертвечина. К тому времени идеология превратилась в удавку. А М. С. человек действия. Но Суслов успокоил: «Я сказал Леониду Ильичу, что не стоит пока срывать вас с места».

М. С. по-прежнему первый.

День за днём, месяц за месяцем, год за годом всё катилось по налаженной колее: от посевной до уборки, и от повышенного обязательства до рапорта о трудовой победе. Не скучно ли ему? Вряд ли. Но стал задумываться о смысле того, чем занимается. Написал объёмный труд – записку в ЦК «О некоторых мерах последовательного осуществления аграрной политики КПСС на современном этапе». Название суконное, как тогда и положено давать подобным документам. Читаешь эту записку и видно, что М. С. переживал и сильно переживал: дела в сельском хозяйстве хуже и хуже, несмотря на массу вложенных средств, несмотря на неусыпный контроль, несмотря на передовиков и новаторов. Писал, что не хватает механизаторов, люди бегут из села. А бегут потому, что мало строится жилья, нет хороших дорог, плохое медицинское обслуживание на селе. В общем, правду написал. Цифры приводил убедительные, и они не оставляли никаких иллюзий: так дальше хозяйствовать нельзя. Но вывод сделал примитивный: причина в неэквивалентном обмене между сельскохозяйственным производством и промышленностью. И вторую причину он называет: неправильное планирование.

Но вот парадокс! Незадолго до того, как М. С. отослал свой труд в ЦК, в газете «Советская культура» его статья под заголовком «Человек из деревни». И в ней жизнь селян Ставрополья выглядит почти райской: деревенский быт в крае преобразился, село хорошеет, люди живут в комфортных домах, культурная жизнь бьёт ключом – в сельских домах культуры гастроли театров, в том числе и оперных. И автор делает вывод: «Село нынче пользуется такими же духовными благами, что и город».

Двоемыслие в чистом виде. Ведь и записку в ЦК, и статью в газету М. С.