Жизнь Горбачева - Николай А. Андреев
М. С., несмотря на дружеское отношение к Косыгину, не ценил его как главу правительства. Бывший прокурор Ставропольского края Александр Иванович Булыгин приводит в воспоминаниях невероятное мнение о М. С. Будто бы тот сказал: «Знаешь, Саша, собираюсь на очередном пленуме ЦК раздолбать Косыгина». На что ему Булыгин говорит: «Да вы что, Михаил Сергеевич! Косыгин – самый уважаемый человек в народе». М. С. ответил: «Был, Саша, да сплыл. Он превратился в такого консерватора, который всем стал поперёк дороги. Он загубил реформу 65-го года. Она давала хоть какую-то самостоятельность местным хозяйственным органам. Твой уважаемый товарищ Косыгин своими распоряжениями отнял у нас всё. Самостоятельности никакой. А централизованное планирование, указания и команды сверху ничего не дают, они не приведут к развитию народного хозяйства. Без самостоятельности мы что? Возьми хоть моё учреждение – краевой комитет партии. У меня в сельхозотделе 18 гавриков, я им всем плачу по 300 рублей. А как они готовят материалы на бюро? Ты знаешь, как я их гоняю. А вот если бы реформа действовала и распространялась на партийные органы, то я бы на отпущенный мне фонд заработной платы взял бы в сельхозотдел шесть кандидатов наук, положил бы им по 700 рублей. Дело бы завертелось. Не дадут на Пленуме слово, на сессии Верховного Совета выступлю…»
Не особо верится в такую отчаянную смелость. Впрочем, не выступил он с антигосыгинской речью…
Теперь уместно перейти к Андропову. Судьба! Как она неприхотливо сводит людей! Если б Андропов не приезжал в Кисловодск на протяжении двенадцати лет, М. С. не встретил бы своего покровителя, который во многом обеспечил его продвижение на самый верх власти. Встреча М. С. с Андроповым в Минеральных Водах во многом определила судьбу первого секретаря Ставропольского крайкома КПСС.
М. С. познакомился с Андроповым в апреле 1969 года.
И тут Горбачёву подыграл случай – видно, на небесах кто-то заботливо устраивал его карьеру.
Порядок известный: высокопоставленное лицо встречает в аэропорту первый секретарь. А возглавлял тогда краевую партийную организацию Леонид Николаевич Ефремов. Человек из команды Хрущёва, потому после свержения Никиты Сергеевича и отправленный в Ставрополь. Собрался отдохнуть на курорте Андропов. Из Москвы позвонили Ефремову: встречать кандидата в члены Политбюро ЦК вам не рекомендуется. Андропов опасался, что если будет контакт с опальным Ефремовым, то у Брежнева могут возникнуть подозрения: а не вынашивают ли эти двое заговор против него?
Ефремов отправил М. С., на тот момент второго секретаря, встречать Андропова в аэропорту.
Так познакомились два будущих генсека.
Глава КГБ приехал в Железноводск. Устроился в привилегированном санатории «Дубовая роща». У Андропова трёхкомнатный люкс – по нынешним понятиям комфорт весьма и весьма скромный.
Арбатов считает, что Андропов первым из высшего руководства оценил М. С. Именно от него он впервые услышал фамилию Горбачёва – в 1977 году. Они заговорили о болезни Брежнева. Арбатов сказал, что страну ждут большие неприятности – на подходе слабые кадры. Андропов говорит: «Слышал ли ты, например, такую фамилию – Горбачёв?» Арбатову эта фамилия ничего не говорила. «Ну вот видишь. А подросли люди совершенно новые, с которыми действительно можно связать надежды на будущее».
Чазов подтверждает: «Однажды я завел разговор с Андроповым об оригинальных взглядах, интересных планах и нестандартном мышлении молодого секретаря Ставропольского крайкома КПСС. Андропов, всегда немногословный в оценке людей, сказал: „Я встречаюсь с ним, когда отдыхаю в Кисловодске, и он производит впечатление неординарного партийного руководителя. Да и человек он приятный“».
Чазов познакомился с М. С. много раньше Андропова. Он добавляет: «Сейчас, когда Горбачёв сошел со сцены как ведущий политический лидер, чего только не говорят и не пишут о нем! В телевизионной передаче об Андропове профессор Яковлев договорился до того, будто Михаил Сергеевич выпрашивал у Андропова пост секретаря ЦК. Эту глупость и комментировать не хочется».
Действительно, глупость. М. С. знал своё место, но и не был подобострастным. Да и как это конкретно могло выглядеть: первый секретарь крайкома просит у Андропова ввести в высший круг избранных? Да случись такое, Андропов тут же поставил бы на нём крест.
Черняев запишет через много лет, когда М. С. уже будет у власти: «Если бы не был найден Андроповым и навязан им Брежневу, с кем бы мы остались, да еще после „чукчи“ (иначе Черненко не вспоминают)! Мы получили редкостного лидера: умница, образованный, живой, честный, с идеями, с воображением. И смелый. Мифы и табу, в том числе идеологические, для него – тьфу. Он через любые переступит».
Да нет, как мы убедились, не через все табу переступил М. С., не от всех мифов отказался. Не на всё – тьфу…
Андропов долго присматривался к М. С. Распопов об Андропове: «Юрий Владимирович был строгим человеком. Когда приезжал в Кисловодск, я его всегда встречал. Вместе завтракали, иногда обедали. Пригубит винца чуть – и всё. В отношениях очень человечный. Робости не вызывал, а бесконечное уважение – это да. Любил забить „козла“ – в домино, значит, поиграть».
Встречи М. С. и Андропова всё чаще. Два раза отдых их совпадал: Андропов – в особняке санатория «Красные камни», а М. С. с Р. М. – в главном корпусе.
Совместные прогулки по окрестностям Кисловодска.
Выезжали в горы.
Задерживались допоздна, сидели у костра, жарили шашлыки. Андропов не был склонен к шумным застольям, как это практиковал Кулаков.
«Прекрасная южная ночь, тишина, костёр и разговор по душам», – пишет в воспоминаниях М. С.
Вот в разговор по душам не верится. По душам – это предельная откровенность. Возможна ли она между партийными работниками? Нет и ещё раз нет. И уж совсем невозможна откровенность между такой высокопоставленной персоной как Андропов и первый секретарь крайкома. У М. С. есть талант: говорить банальности, но так, будто это открытие. Думается, этим он и привлёк Андропова. Здесь нет необходимости писать портрет Андропова, но пару штрихов надо о нём набросать. Всё же он был нетипичным для партийной номенклатуры. Поэзию, например, любил. Высоцкого, Окуджаву, Галича слушал. Был начитан – знал литературу, классическую и современную. Писал сонеты. Потому некоторая общность во взглядах у них могла возникнуть.
Сам М. С. так об этом пишет: «Были ли мы близки? Наверное, да. Говорю это с долей
Ознакомительная версия. Доступно 47 из 234 стр.