Георгий Литвин - На развалинах третьего рейха, или маятник войны
Словом, многие из этих установок были позаимствованы «архитекторами» нацизма в Германии и фашизма в Италии для реализации своих грязных целей. Впрочем, публично фашистские и нацистские лидеры предавали масонство анафеме. Но, как покажет время, это была тонкая игра.
Нацисты избрали себе эмблему — свастику, древний символ магической силы. Отличительным знаком эсэсовцев стал типично масонский символ — череп с накрест сложенными костями. Он должен был напоминать о презрении к смерти. Фашистское приветствие вытянутой на уровне плеча правой руки тоже взято из масонских ритуалов (знак воздуха).
В журнале «Троммлер» («Барабанщик») писалось в те годы моей работы в Германии следующее: «Пересмотрев нашу историю, мы должны прежде всего уделить внимание вопросу о несправедливо возлагаемой на нас, немцев, вине за возникновение Второй мировой войны». А газета «Гек» утверждала: «Мы защищаем нашу страну, Германию, и выступаем за ее воссоединение, а потому мы считаем своим врагом марксизм, коммунизм, социализм всех направлений и оттенков, равно как и жалкий, беспомощный и половинчатый либерализм…»
А вот что говорил Гергард Опиц из Гамбурга, бывший эсэсовец, а затем издатель «национал-политических трудов»: «В 1945 году мы не бросили оружие. Надо извлекать и демонстрировать его. Настанет день, когда вермахт снова пройдет маршем через Бранденбургские ворота!»
После победы над фашизмом мысль еще об одной войне здравым людям не могла даже прийти в голову. А если кое-кому и приходила, то казалась лишь «теоретической» возможностью. Кто действительно мог подумать, что появятся люди, которые будут призывать забыть нацистские преступления.
А ведь еще недавно по дорогам Европы и всего мира нескончаемым потоком шли люди: демобилизованные солдаты, колонны пленных, освобожденные узники концлагерей, увезенные в рабство, согнанные со своих родных мест войной беженцы и переселенцы. Далеко не всех ждали дом и семья. Многие из них находили лишь пепелище. Так начинался новый отрезок мировой истории, народы заново решали свою судьбу. Они не хотели ошибаться и жаждали только мира. Но вскоре цепочка «малых» военных авантюр и «грязных войн» снова протянулась через все послевоенное время вплоть до наших дней…
Во всем мире часто говорили об «экономическом чуде» в Западной Германии и считали автором его министра народного хозяйства послевоенной Германии Эрхарда. Необходимо при этом учитывать детали политического фона, на котором проходили экономические преобразования.
Началом экономических преобразований считается 21 июня 1948 года. Начались они с денежной реформы введением германских марок взамен рейхсмарок. Сперва каждый немец получил всего сорок новых марок, позже к ним добавили еще двадцать. Пенсии и заработную плату стали тоже платить в «новых», и пересчитали их курс как один к одному. Наличность и сбережения частных лиц обменяли в соотношении 1:10. Предприятиям выдали денег столько, чтобы хватило для выплаты первой зарплаты, а дальше им предстояло существовать только за счет продажи производимой продукции. Долговые обязательства банков бывшего рейха были практически все аннулированы. Такая конфискационная денежная реформа правительства Аденауэра могла вызвать возмущение, но она проводилась на основании декрета военных оккупационных властей, а поэтому немцам пришлось смириться с такими мерами. Реформа цен вступила в силу через три дня после начала денежной реформы, но она уже проводилась самими немцами. Эрхард отменил сотни постановлений, всяких предписаний, регулировавших и цены и другие постановления экономической жизни. В своих начинаниях он постоянно получал поддержку американского военного губернатора генерала Клея.
Но почему все-таки «чудо»? Откуда взялись силы для столь стремительного рывка германской экономики вперед? Сам Людвиг Эрхард в своей книге «Благосостояние для всех» пишет: «Первый индустриальный план, который был выработан на основании потсдамских соглашении от 2 августа 1945 года, стремился свести объем немецкой промышленности к уровню, который составил бы всего 50–55 процентов уровня 1938 года или примерно 65 процентов уровня 1936 года… Второй экономический план, который был введен английским и американским военными управлениями для зон оккупации 29 августа 1947 года, давал так называемой двойной зоне право восстанавливать свою промышленность в полном объеме 1936 года, но и этот план был связан с различными, касающимися частностей, ограничениями».
Германский экспорт в те годы носил принудительный характер. Немцев заставляли вывозить то, в чем они сами остро нуждались, — уголь, лес, другие виды ресурсов. Надо ли объяснять, что значило это для страны, испокон века существовавшей за счет ввоза сырья и вывоза готовой продукции? И если бы Германию и дальше заставили продолжать это делать, то не было бы никакого свободного рынка. Ценовой хаос в Германии продолжался примерно полгода. К концу 1948 года на мировом рынке наметилась тенденция к падению цен — это не могло не оказать благоприятного воздействия на ситуацию в стране. Чрезвычайно помогли поставки сырья — по плану Маршалла, который спустя столько лет все еще вспоминают. В Западной Германии начало бурно расти производство, ибо здесь тесно взаимодействовала политика и экономика.
В те годы в Европе складывалась биполярная структура: блок стран социализма во главе с СССР и Западная Европа под эгидой США. Немцы воспользовались этим и начали спешно заниматься обустройством собственного дома. Росла продолжительность рабочего дня, а все сверхурочные заработки освободили от налогов. Все эти и другие факторы привели к тому, что Германия быстро возродила репутацию страны, в которую выгодно вкладывать деньги. И экономическое чудо Эрхарда вскоре оплатилось твердой валютой западногерманской маркой. В то время Германия не вкладывала деньги в военно-промышленный комплекс и незначительно финансировала создававшуюся собственную армию.
Вот выдержки из работы Людвига Эрхарда: «Я исходил из желания… создать массовую покупательную способность всех слоев населения…» «Конкуренция дает возможность всем людям пользоваться хозяйственным прогрессом, в особенности в роли потребителя»… «Сначала надо было повысить предложения товаров и тем самым оживить конкуренцию. Но в первую очередь нужно было дать работу растущему числу безработных…» «Обеспечить всем трудящимся соответственно росту производительности труда постоянное повышение заработной платы…» «Добиться умножения благосостояния посредством роста хозяйства, а не в результате споров об перераспределении продукции».