Песни летучих мышей - Эрнест Клайн
Собравшись вновь в Большой старой красивой пещере, они возвращались к прежней жизни – весь день спали, а по ночам охотились на насекомых.
Летучие мыши следовали одному и тому же распорядку год за годом, столетие за столетием, одно поколение за другим. И так продолжалось до тех пор, пока однажды летом не случилась череда удивительных событий, которые изменили их – да и мою – жизнь навсегда.
Уверена, найдется немало тех, кто поставит под сомнение правдивость этой истории, но это не выдумка. Мама не воспитывала меня лгуньей! Да, признаю: в свое время я рассказала пару небылиц и вообще порой не прочь кое-что приукрасить. Но с самого детства я усвоила, что хорошая история заслуживает ярких красок, а история, которую я собираюсь рассказать не просто хорошая – она моя самая любимая! Если же я и спутаю пару дат или притяну за уши какие-то факты, поверьте, это не специально. Просто события, о которых я собираюсь рассказать, произошли лет тридцать – а то и все сорок! – назад, а воспоминания со временем блекнут, подобно старым фотографиям. Притом, если мусолить их слишком часто, они могут изрядно поистрепаться. А если не хранить их в надежном месте, то можно и вовсе потерять. Поэтому я надеюсь, что вы отнесетесь к этой истории побережнее.
Подходите, берите стул, скидывайте ботинки и устраивайтесь поудобнее. Я расскажу вам все, что тогда случилось, так, как помню это я.
Все началось с того, что рядом с Большой старой красивой пещерой поселилась тринадцатилетняя девочка, и они с летучими мышами стали соседями…
2. Девочка с плоской земли
Эту странную малышку звали Опал С. И. Бемоль. До того как стать соседкой летучих мышей, она жила в Лаббоке – продуваемом всеми ветрами форпосте человечества, расположенном в центре безнадежно плоского и пустынного прямоугольника в верхней части Техаса, так же известного как «Ручка».
Среди местных бытовала шутка: мол, Лаббок находится в такой плоской местности, что все видно на пятьдесят миль вокруг, а если встать на консервную банку – так и на все сто. Если верить другой истории, стоит в Лаббоке вырасти дереву, как кто-нибудь тут же прибегает и срубает его, чтобы не портить умопомрачительно тоскливый вид на абсолютное ничто – куда ни глянь.
Девочке с именем Опал и грустной фамилией Бемоль[3] тот факт, что она родилась в самом безрадостном месте на Земле, казался уж слишком жестоким совпадением.
У мамы Опал была большая старая сковородка в форме Техаса. И эта сковородка всегда приводила девочку в замешательство, потому что ее ручка крепилась не к «Ручке»! Вместо этого она находилась где-то в районе Дель Рио. Какая оплошность! Но мама Опал все равно использовала свою техасскую сковородку, чтобы выпекать техасский кукурузный хлеб. А еще техасские блинчики, для которых у нее была специальная техасская формочка, достаточно маленькая, чтобы поместиться в большую техасскую сковородку. Черникой мама всегда отмечала то место, где находится Лаббок, потому что там был их дом.
Опал не нравилось называть ту часть Техаса, где они живут, «Ручкой». Ведь это название совсем ничего не говорит об одуряюще однообразном ландшафте этого места. И вот однажды она решила назвать его по-своему.
Однажды в школе им рассказали, что раньше все люди считали, что Земля не круглая, а плоская. Опал так поразила эта история, что она решила называть ту безупречно ровную прямоугольную местность, которая – так уж вышло – оказалась ее домом, Плоской Землей. Маме это тоже понравилось, и с тех пор, когда к ним в гости из Страны холмов приезжали дедушка Фило и дядя Роско, они с мамой встречали их на подъездной дорожке криками: «Добро пожаловать на Плоскую Землю!»
Будь на то воля Опал, местность, известную как «Ручка», официально переименовали бы в Плоскую Землю на всех картах. А дорожный патруль разместил бы по границам штата предупреждающие знаки с такой надписью:
ПУТЕШЕСТВЕННИК, БЕРЕГИСЬ!
Ты собираешься въехать в пустошь,
известную как Плоская Земля,
где даже шутки исключительно плоские
(ближайшие много миль вас не ждет ни заправок, ни деревьев. Мы предупредили)
Совсем забыла вам рассказать, что Опал жила со своей мамой. Маму звали Джеральдина, и она работала швеей – проще говоря, зарабатывала на жизнь шитьем. По большей части, мама занималась тем, что подгоняла уже готовую одежду так, чтобы та лучше сидела. Но иногда делала одежду и сама, по собственному дизайну, собирая сложную мозаику из остатков ткани, которые оставались после работы. И что бы мама ни шила – платье, рубашку или костюм, – это было настоящим произведением искусства! Опал с радостью носила в школу одежду, сшитую для нее мамой, и ей было все равно, что другие дети постоянно над этим подшучивают. Она-то понимала, что те просто завидуют, потому что в обычных магазинах такие красивые вещи не купишь.
Опал не была поклонницей покупной одежды. Ей непросто было найти что-нибудь подходящее в отделе для девочек, потому что она была… как бы это сказать… слишком крупной для своего возраста. Учитель физкультуры однажды описал ее как «несколько бочкообразную». А «Круглым Бемолем» ее дразнили еще с детского сада. Ну и что? Опал не обращала на эти насмешки никакого внимания. Мама у нее тоже была бочкообразной, а Опал считала ее самой красивой на свете! И надеялась стать ее точной копией, когда вырастет.
Самым любимым нарядом Опал из тех, что сшила для нее мама, был бирюзовый смокинг – подарок на тринадцатый