Песни летучих мышей - Эрнест Клайн

Опал решила, что ей следует дать каждой из двенадцати летучих мышей прозвище, для удобства. Да, у них уже были имена на их собственном пискливом языке, но она их не знала, а даже если бы и знала, то все равно не смогла бы произнести. Поэтому Опал дала каждой из летучих мышей прозвище, которое у нее получалось произнести.

Идею ей подала старая карта Остина, которая висела на стене у дяди Роско. Раз ее новым крылатым друзьям так понравилось «Добро пожаловать в Остин», она назовет каждого из них в честь одной из улиц этого города.

Опал принялась изучать карту, и идеальные имена для каждого из Вверх-тормышек будто сами собой попадались ей на глаза. Опал указывала на каждую пару летучих мышей по очереди и громко объявляла их новые имена, чтобы и они, и дядя Роско могли услышать.

Перл и Сабина были лучшими подругами и просто тащились от ритм-н-блюза.

Тринити и Колорадо обожали кантри. А еще им нравились фильмы про ковбоев! Они вдвоем порой появлялись на ферме и в будние дни, чтобы повисеть на бельевой веревке и посмотреть старые вестерны через плечо дяди Роско.

Цезарь и Хасинто были братьями, и оба были в восторге от техано[8].

Кениг и Ламар любили раскачиваться под рэп, хип-хоп и фанк.

Рэйни и Рэд предпочитали старый добрый рок-н-ролл. И вообще любой рок: хард-рок, панк-рок и кантри-рок.

Последняя пара из Вверх-тормышек была любимцами Опал – она чувствовала с ними особое родство. Они любили всю музыку и не могли не броситься танцевать под любую из песен, стоило той зазвучать. Это были мальчик и девочка. Опал решила назвать их «Лавака и Бразос».

Лавака и Бразос представляли из себя не такую сплоченную пару, как другие. Им обоим нравилось летать в одиночку. И так же в одиночку им нравилось танцевать и висеть вниз головой на бельевой веревке. Опал чувствовала, что между Лавакой и Бразосом существует сильное напряжение. А еще у нее сложилось впечатление, что их любовь к музыке была едва ли не единственным, что их объединяет – такими разными они были.

Лавака была серьезной и трудолюбивой летучей мышью и добропорядочным членом колонии. Она добровольно вызвалась учить детенышей летать и ориентироваться с помощью эхолокации. Лаваке нравилось следовать правилам, и она начинала злиться, когда другие летучие мыши этого не делали. Именно поэтому Бразос был ей точно кость в горле.

Такого легкомысленного еще поискать! И, уж поверьте, никто не посмел бы обвинить его в трудолюбии. Большинство других летучих мышей, включая Лаваку, считали его ленивым бездельником. А он этого и не отрицал! Когда Бразос не валял дурака, он выпендривался. Еще он любил подолгу спать, и у него была дурная привычка опаздывать на все, включая ужин.

Хуже всего было то, что иногда Бразос отказывался подчиняться основополагающим негласным правилам жизни колонии. Например, когда летучие мыши вылетали из Большой старой красивой пещеры на закате, они летели на юг. Каждый вечер они все и всегда летели на юг. Кроме Бразоса. Он улетал в каком-нибудь другом направлении, просто чтобы отличаться от других. Он воображал себя кем-то вроде бунтаря. Хотя, возможно, бунтарем он и был.

Но одно было неоспоримым: Лавака и Бразос любили музыку больше жизни, и у них двоих моджо было сильнее, чем у всех остальных членов Вверх-тормышек вместе взятых. А это о чем-то, да говорило!

Нескольких недель Опал читала мысли и подслушивала попискивающие разговоры своих крылатых друзей, и так ей удалось узнать, что, помимо любви к музыке, у двенадцати Вверх-тормышек было еще кое-что общее – все они были сиротами. Каждый из них потерял обоих родителей из-за хищников, несчастного случая или болезни. Эти потери стали тем, что изначально и объединило их всех в группу. И так появилась новая семья, состоящая из летучих мышей, которые потеряли свои прежние семьи.

И теперь выходило, что Опал и дядя Роско тоже становились частью этой семьи неприкаянных сирот, любящих музыку.

Опал решила, что наверняка именно поэтому она чувствует такую тесную связь с этими созданиями. Все они, как и она, грустят по своим родителям. И тоже пытаются исцелить свои разбитые сердца с помощью музыки.

И Опал знала, что это работает! Им всем, включая ее саму, это помогает.

Благодаря причудливой дружбе с Вверх-тормышками и поддержке добрейшего дяди Роско, Опал начинала чувствовать то, что боялась никогда не испытать вновь… настоящее, искреннее счастье.

Она все еще очень сильно скучала по маме, и знала, что так будет всегда. Но с каждым днем боль от потери переносить было легче. И в результате музыка, которую она слушала, начинала звучать чуточку слаще.

Казалось, дела начинают налаживаться. Пока в один день все не пошло наперекосяк.

В то утро солнце взошло над Большой старой красивой пещерой в последний раз. Но никто из летучих мышей об этом еще не знал. Вся колония крепко спала, включая Лаваку, Бразоса и остальных Вверх-тормышек. Так что можете себе представить, как они испугались, проснувшись от мощного взрыва. Миллионы пар сверхчувствительных ушей внезапно оглушил громкий «БУМ», от которого содрогнулась вся пещера!

За первым взрывом последовало еще несколько – еще более громких, один за другим. Потолок Большой старой красивой пещеры содрогался, словно происходило какое-то апокалиптическое землетрясение. Все летучие мыши были напуганы – как малыши, так и взрослые. Никто из них не понимал, что происходит, потому что ничего подобного раньше не случалось, но все они инстинктивно чувствовали, что оставаться в пещере опасно. Им необходимо было сейчас же выбираться наружу, не медля ни секунды.

Родители подхватили своих малышей, и все до единой летучие мыши помчались прочь из пещеры так быстро, как только позволяли их маленькие крылышки. Они спасались бегством из того единственного места, которое всю жизнь называли домом.

К счастью, всей колонии удалось выбраться из пещеры в безопасность неба. Летучие мыши поднялись высоко, посмотрели вниз и ужаснулись: их дом был окружен людьми. Людьми с гигантскими