Зарубежный детектив 2026-15 - Кристофер Райх

– Это подождет до утра, – произнесла я как можно тверже. – Я не собираюсь подделывать доказательства. Но тебе придется везти меня в психушку, если я сейчас же не лягу в постель. Я уже больше не могу.

– Но это окно…

– У меня есть молоток и гвозди. В подвале должны быть доски.

– Нет! Там могут быть отпечатки пальцев.

– И что дальше? Что-то я не припомню такого случая, когда бы у вас, парни, находились средства разыскивать тех, кто взламывает двери жилых помещений. Дай мне отдохнуть, Роулингс.

Он потер глаза:

– О черт, Вик. Я мог бы лечь здесь у тебя на кушетке, но в участке мне устроят черт знает что: почему я не вызвал команду, как только увидел, что здесь творится. Не говоря уже о том, почему я провел здесь ночь. Я должен сообщить об этом. Ты ведь говорила, что можешь пойти к своему соседу?

– Да, говорила, но я не хочу этого делать. Послушай, вызывай своих парней в форме, если ты обязан это сделать, но только дай мне лечь в постель.

После осмотра спальни он согласился. Моя одежда была выброшена из ящиков, но ничего из мебели не было поломано или разбито. Я взглянула на платяной шкаф. Они перерыли все вещи, но не нашли маленький сейф в задней стенке. Любители. Очень из-за этого сердитые.

– Ты знаешь что-нибудь об этом, мисс Ви? Почему кому-то понадобилось устраивать все это? Знаешь, если бы это были просто уличные хулиганы, они бы бросили это дело, когда убедились бы, что не могут справиться с парадной дверью.

– У меня голова не работает, сержант. Зови своих ребят, если хочешь, но оставь меня в покое. – Мой голос еще что-то выговаривал, но мозг уже отключился.

Роулингс посмотрел на меня долгим взглядом, видимо, решил, что не сможет ничего больше из меня вытянуть, даже если примется меня бить, и пошел по коридору обратно в гостиную. Я слышала, как трещал его микрофон, когда он удалялся.

Даже теперь я не могла лечь в постель, пока не постояла под душем минут двадцать и не смыла с себя всю грязь из канала. Полиция приехала, когда я возвращалась к себе в спальню. Я намеренно громко захлопнула дверь и провалилась в тяжелый сон, в котором мне представлялось, что я взбираюсь по стенам, пытаясь дотянуться до Будды, который всегда сидел там, где я не могла до него достать, а в это время огромные мужчины гонялись за мной на грузовиках. В одном месте я поскользнулась и полетела вниз с высоких лесов. За мгновение до того, как разбиться о бетон, я проснулась, как от толчка. Было половина первого.

Я сделала было слабую попытку подняться, но не могла шевельнуть ни рукой, ни ногой. Я снова повалилась на кровать и лежа смотрела, как солнечные блики играют между верхним краем штор и потолком.

Если бы сейчас кто-нибудь попросил меня порекомендовать ему хорошего частного детектива, я бы отослала его в одну из крупных фирм в пригороде. Я попыталась быть адвокатом дряхлой маразматической старухи, чья жизнь, когда она была в здравом уме, была ужасна. После недели попыток выяснить в «Даймонд хэд моторс» что-нибудь о Митче Крюгере единственное, что я заработала, – это болящие мышцы, ржавый пистолет и перевернутая вверх дном квартира. Ах нет. Еще счет на две тысячи долларов за ремонт «транс-ам». И Лотти Хершел, избитую, напуганную и сердитую, сидящую в Эванстоне.

– Ну и тигр, – проговорила я вслух с горькой усмешкой. – Ты, черт побери, просто бестолочь. Ты годишься только для рассылки повесток в суд. По крайней мере, это ты знаешь, как делать. Хотя ты, наверное, споткнешься на лестнице и свернешь себе шею.

– Ты всегда разговариваешь сама с собой так громко, Варшавски? Не удивительно, что соседи на тебя жалуются. – В дверях стоял Конрад Роулингс.

Как только я услышала голос, я вскочила с постели, дико оглядываясь кругом в поисках оружия для защиты. Когда я увидела, кто это был, мои щеки вспыхнули. Я сгребла с пола первые попавшиеся спортивный свитер и шорты и натянула их на себя.

– Ты всегда входишь к людям в спальни без предупреждения? Если бы мой пистолет не нуждался в чистке, ты был бы уже мертв. По-хорошему, я должна была бы притянуть тебя в суд.

Роулингс засмеялся и протянул мне чашку кофе:

– Слуга закона служит и охраняет, мисс Ви. Хотя после того, как ты отказалась нам помочь прошлой ночью, я бы не стал о тебе беспокоиться.

– Отказалась вам помочь? Да я вам поднесла всю историю на блюдечке, а ты в ответ стал приставать ко мне с дурацким разбитым окном… Ты ночевал здесь или утром первым делом явился сюда?

Он сел на край кровати:

– Мы закончили здесь все около семи. Я увидел, что у тебя есть запасные ключи; я решил их позаимствовать, чтобы запереть за собой дверь. Потом твой приятель снизу перехватил меня, когда я выходил из твоей квартиры. Он учинил мне допрос с пристрастием и, когда убедился, что я не грабитель, изложил мне свою версию случившегося. Мы решили, что мне следует вернуться сюда. Я спал на кушетке. Это было не так уж плохо. Я проспал четыре или пять часов, пока меня не разбудил Финчли. Можешь попозже поблагодарить меня за то, что я собрал бумаги и вымыл тебе посуду.

Я поджала под себя ноги, сидя на кровати:

– Я добавлю пятерку в твой конверт с жалованьем. Если я правильно поняла, твои ребята ничего не обнаружили?

Он поморщился:

– Тот, кто здесь побывал, был в перчатках и носит кроссовки «Рибок» десятого размера – в пыли у окна они нашли отпечатки. Может быть, есть тогда польза в том, чтобы не наводить порядок в доме.

Я натянуто улыбнулась:

– Я не нуждаюсь в ваших комментариях, сержант. А что соседи? Они должны были видеть, как кто-то влезал в окно.

Он покачал головой:

– Тот, кто это сделал, рисковал, но не слишком сильно. Ты ушла отсюда во сколько? В десять вечера? Итак, от десяти и до четырех. Это тихий квартал. Во всяком случае, эта сторона не очень видна с улицы – деревья закрывают дом с северной стороны, а декоративный фасад служит защитой на тот случай, если кто-нибудь будет идти мимо. Что они искали, Вик?

– Хотела бы я знать, – медленно проговорила я. – У меня нет никаких догадок. Я искала бумаги – они были у Митча Крюгера в