Вторая жизнь барышни Софьи продолжается - Нинель Мягкова

— Нет, могущественные люди, которым вы вот-вот заступите дорогу, пойдут против вас так, что вы и опомниться не успеете. И это не угроза, а ненавязчивое предупреждение. Повторюсь, мне симпатична барышня Воронцовская и мне не хотелось бы, чтобы она пострадала.

— Почему мне кажется, что это все-таки звучит как угроза?

Конечно, матерому махинатору трудно поверить, что кто-то со стороны искренне пытается ему помочь. Причем не ради личной выгоды, а просто так. Почти бескорыстно. Почти — потому что проблемы со страховой мне придется решать в ближайшее время, и если Воронцовские не отступят, то с большим трудом и привлечением тяжелой артиллерии в виде знакомых господина Сташевского. Однако прямых улик против меня нет, а показания двух малолетних поджигателей — их слово против моего. Да, подпортят мне знатно репутацию среди тех, с кем я мало знакома. Но вряд ли от меня отвернутся друзья, что мои, что отцовские. Купцы обращают внимание на слухи, но больше доверяют собственному опыту.

— Мне нет нужды вам угрожать, — устало покачала я головой. — Я предупреждаю. Вы не понимаете, во что ввязываетесь и чем это может закончиться для всего рода.

Господин Воронцовский недовольно поджал губы, но слуг для позорного изгнания меня не вызвал. Вместо этого поудобнее откинулся на спинку рабочего кресла и повелительно махнул рукой.

— Раз вы настолько хорошо осведомлены о делах в столице, рассказывайте. Все подробно, по пунктам.

Я и рассказала.

Не про невероятное возвращение в собственное прошлое, разумеется. И не о грядущем истреблении рода, хотя намеком и прошлась.

Только факты, уже свершившиеся, что в случае чего способен подтвердить тот же господин Сташевский.

О набирающем мощь и копящем деньги нечестными путями, в том числе подделкой векселей, князе Велигорском. О жаждущем признания и власти мелком лавочнике, возомнившем себя достойным опальной княжны. О смутных веяниях при дворе, расползающихся слухах и намеках на возможную смену власти.

Выход, который я предлагала Воронцовским, был одновременно элегантным и эффективным. Они доказывают свою преданность трону и получают шанс на помилование, при этом становясь героями у нас в Унгуре. Всего-то нужно отступить в сторону и позволить Белоярскому с компанией закопать самих себя.

Перевозка оружия — тяжкое преступление. Кто бы ни осуществлял ее, заказчик и покупатель всегда несут основное бремя вины. Всего-то одну поставку провести без характерных ящиков с меткой-вороном, подобрать пару работяг, готовых пойти на каторгу ради достойного содержания их семьям — уверена, Воронцовским не впервой рисковать подобным образом.

Не мне учить их патриарха.

Господин Воронцовский слушал внимательно, даже в какой-то момент принялся черкать на бумаге пометки. Впрочем, вовремя опомнился и кинул листок в печь. Если найдут подобное свидетельство с упоминанием имен и фамилий — одной каторгой не отделаться. В принципе обсуждать внутренние дела дворца, да еще и возможность переворота — верный путь на плаху.

Но мне терять нечего, как, впрочем, и собеседнику.

— Одного не пойму — какое вам до всего этого дело, уважаемая госпожа Мещерская? — поинтересовался патриарх после недолгой паузы.

Я выдохлась, замолчала, переводя дух. Не возражала бы против чашечки чая или хотя бы воды, но предлагать мне освежиться хозяин дома не спешил.

— Допустим, для меня, как и для всего рода, тайные сделки — путь к выживанию. Но вам-то к чему лезть в грязь, еще и добровольно?

Про выживание прозвучало довольно пафосно, но, к сожалению, недалеко от истины. Основной проблемой Воронцовских после опалы стало отсутствие средств на достойное существование. Все-таки статус князей подразумевал обширный особняк, десятки слуг, конюшню и сад, их тоже должен был кто-то обслуживать. Земли их в основном конфисковали, оставив лишь пару участков земли вокруг Унгура и несколько домов в центре. Со службы отца семейства, естественно, уволили. Какое-то время было возможно существовать на проценты с накопленного состояния, но и оно быстро было истрачено наследниками. А арендная плата не покрывала и половины расходов, привычных знатному роду.

После чего вопрос заработка встал особо остро.

Податься в торговлю открыто — позор для аристократа. Вот и пришлось им перейти черту, воспользовавшись былыми связями, но тайно. Редкие шелка и благовония с востока, пряности с юга — в столице это пользовалось огромным спросом, а вот желающих платить огромные налоги за провоз через границу было мало.

Объяснить патриарху, почему я с таким упорством лезу в пекло, без упоминания перерождения, и правда сложновато.

— У меня большие планы на наш город. Мне бы хотелось видеть Унгур процветающим и богатым, своего рода центром у Камня, куда стекаются товары и люди. Во многом его развитие зависит от благополучия отдельных влиятельных семей. В том числе — вашей. Без поддержки рода Воронцовских крупные изменения вряд ли возможны, — решила я немного подольститься. Не соврать, ни в коем случае. Патриарх далеко не дурак, иначе не продержался бы в своем деле целую жизнь. — Мы с господином Сташевским собираемся вложиться в новое предприятие. Куда масштабнее типографии. И для этого нам нужен не только стабильный, спокойный город без бунтов и рек крови, но и поддержка общества. А ее крайне затруднительно получить, если репутация запятнана спорами со страховой компанией. В основном я пришла сюда, чтобы доказать, что я вам не враг. Кроме того, сотрудничество со мной может быть выгодно всему роду.

Я помолчала, формулируя предложение так, чтобы оно звучало не оскорбительно и заманчиво.

— В данный момент у барышни Розалии приданое богатое, но сопряженное с немалыми рисками. Как вы смотрите на то, чтобы выйти из тени и почти не потерять при этом в доходе?

— Что именно вы предлагаете?

— Людям нужны товары. Вы готовы их предложить. Но все упирается в размер пошлин и расходы на дорогу, верно?

— Пока уплатишь всем и все, дохода и не остается почти, один пшик, — проворчал господин Воронцовский.

Зацепила я за наболевшее.

— В Унгуре уже есть железнодорожная станция. Сейчас движение на ней небольшое. Но строительство путей в Османдию и Цинь уже согласовано и пошлины будут неизбежно меняться. Возможно, на некоторые товары их сильно снизят, особенно если ввозить массово. И тогда выиграют не те, кто бродит окольными путями, а те, у кого уже есть склады, люди и репутация среди купцов.

— Откуда вы знаете… Сташевский? — быстро сообразил господин Воронцовский.

Я понятия не имела, в курсе ли планов на расширение транспортных веток столичный хлыщ. Но все равно кивнула, потому что больше в моем ближайшем окружении никто за источник информации сойти не мог.

— Вам не придется марать руки и порочить честь рода