Вторая жизнь барышни Софьи продолжается - Нинель Мягкова

Мы успели уговорить по паре сочников, попробовать нежнейший медовик и упиться чаем, когда вернулся отправленный в особняк Воронцовских мальчишка.

Жила Розалия недалеко, значит, все это время патриарх раздумывал: стоит меня принимать или попросту проигнорировать? Раз с посыльным пришел слуга в характерной ливрее, все-таки предпочел выслушать.

Я украдкой выдохнула. Один из сложных этапов переговоров пройден, хотя они сами еще толком не начались.

Лакей остановился у нашего столика, отвесил поклон своей госпоже и повернулся ко мне. Судя по выправке и острому взгляду, мужчина этот не только подносы с письмами таскал. Возможно, из бывших военных или служителей порядка. Учитывая возраст — не так давно вышел в отставку и сменил род деятельности.

— Господин Воронцовский желает видеть госпожу Мещерскую. Прошу, — склонил голову лакей.

— Благодарю за занятную беседу, — улыбнулась я Розалии. — Надеюсь, еще буду иметь удовольствие с вами свидеться.

«И мне удастся покинуть особняк Воронцовских живой и невредимой», — добавила про себя.

Не подозревающая о серьезности ситуации барышня небрежно кивнула.

— Мне тоже будет очень приятно с вами встретиться.

Я поднялась и последовала за беззвучно ступающим слугой. У крыльца нас ждал закрытый экипаж с гербом Воронцовских — тот же ворон, но куда изящнее и благороднее, чем на мешках с контрабандой. Предпочла считать это хорошим знаком. Раз не скрывают, что я к ним иду в гости, значит, собираются выпустить обратно.

Однако стопроцентной уверенности в этом у меня не имелось.

Экипаж был дорогой, но старый. Внутри пахло выделанной кожей и затхлостью. Видно, что нечасто им пользуются. По городу зимой проще либо в санях, либо пешком. Но ради того, чтобы произвести на меня впечатление, постарались.

Вообще-то странно, учитывая род деятельности Воронцовских. У них должна быть прорва денег от контрабанды. Куда все утекает? Неужели они уже вошли в долю с Белоярским и оплачивают оружие из собственного кармана? Как-то рано, еще даже помолвка не заключена.

Раздумывала я над этим феноменом недолго: особняк располагался на соседней улице, можно и ногами дойти.

Встретили меня как дорогую гостью. Служанка помогла снять шубку, лакей терпеливо дождался, пока я поправлю складки на юбке, и проводил меня в кабинет хозяина.

Патриарх занимал достойное его положению помещение. На втором этаже, с видом на заснеженный сад и замерзший пруд. Массивный дубовый стол, уставленные книгами и тетрадями полки и огромная, подробнейшая карта страны во всю стену. Мой взгляд поневоле на ней задержался. Вряд ли глава подпольной артели чертит свои маршруты в открытую, но какие-то отметки и значки, не предусмотренные в печати, стояли. Занятно.

— Вы пришли полюбоваться интерьером или все-таки имеете что сказать? — проскрипел господин Воронцовский.

Он вовсе не походил на матерого преступника. Скорее на клерка средней руки, корпящего над бумагами всю жизнь. Сухопарый, с тонкими длинными пальцами пианиста и тщательно зачесанными назад седыми волосами. Шевелюра господина Воронцовского с возрастом почти не поредела. Зато впалые щеки и землистый цвет кожи намекали, что барышня Розалия болезненная не просто так. В семье давно зрели проблемы со здоровьем.

— Простите мою невежливость. Засмотрелась на карту. Это настоящее произведение искусства, — честно призналась я, приседая в коротком поклоне. Как равному. — У меня действительно есть к вам небольшой деловой разговор.

— Деловой? — шевельнул патриарх кустистой бровью. В отличие от волос, брови сохранили прежний насыщенный черный цвет, напоминая, откуда пошла фамилия рода. Учитывая крючковатый нос, отдаленное сходство с вороном присутствовало. — Какие дела могут быть у князей Воронцовских с госпожой Мещерской?

— Опальных князей, позволю себе напомнить, — мило улыбнулась я, без спросу присаживаясь в ближайшее кресло. Оно было жестковатым, но все лучше, чем стоять как провинившаяся ученица. — Собственно, об этом речь и пойдет.

— И каким же образом вы можете поспособствовать снятию опалы? — процедил патриарх, не скрывая раздражения. Пожалуй, от того чтобы выпроводить меня пинком, его удерживало лишь вбитое с детства воспитание. — У вас есть знакомства при дворе или же способ связаться с самим царем? Этот ваш постоянный спутник, Сташевский… Он знатен, но утратил былое влияние. Если вы рассчитываете на его поддержку, зря.

— Согласна. У него знатное происхождение, но просить его о помощи преждевременно, — кивнула я с достоинством. — Потому вам лучше не полагаться на посторонних, а побеспокоиться о благе всего рода.

— Вы мне угрожаете? — брови густо сошлись на переносице.

— Отнюдь. Мне нравится барышня Розалия и я бы никогда не пожелала ей или ее близким зла. Напротив, я бы хотела дать вам один полезный совет.

Господин Воронцовский медленно моргнул, ожидая продолжения.

— Ни в коем случае не имейте дел с претендентом на руку госпожи Воронцовской, Зимородским. И с его приятелем, господином Белоярским — тем более. Они втянут ваш род в такие неприятности, что опала покажется благословением богов.

— Что именно вы подразумеваете под «делами»? — тон патриарха заледенел моментально.

Малейший намек на его подпольную деятельность вновь вернул нас в исходную точку полнейшего недоверия.

— Перевозки, которые вы ныне осуществляете по просьбе господина Белоярского, лучше прекратить. А ещё разумнее — допустить небольшую… оплошность. Такую, чтобы груз привлёк ненужное внимание, но тень подозрений легла не на Воронцовских, а на тех, кто имел неосторожность вам довериться. Вы человек умный. Полагаю, мне нет нужды объяснять подробности.

— Вы вообще понимаете, что несете? — неожиданно по-простому, устало, поинтересовался господин Воронцовский.

— Вполне, — потупилась я, теребя в руках перчатки. — Потому я пришла сюда, а не в околоток. Где, кстати, уже успела провести весьма познавательную ночь.

Наши взгляды скрестились: мой — вызывающий, его — настороженный.

Господин Воронцовский сдался первым.

Вряд ли поверил до конца в мою искренность. Но для ловушки все выглядело слишком абсурдно и топорно. Так стражи порядка не работают.

Да и кто бы посмел открыто противостоять одному из самых влиятельных людей в Унгуре?

— Допустим, вы знаете, чем я занимаюсь. По правде, род этого особо и не скрывает: половина купечества пользуется нашими услугами. Но просить меня подставиться под обыск — вы в своем уме?

— Вы нарушали закон ради семьи. А теперь вам приходится рисковать семьей ради чужих амбиций. Подумайте сами, что будет, если облава все же произойдет, но без вашего ведома и подготовки?

— То есть вы действительно готовы пойти против меня? — прищурился патриарх.

Его, казалось, забавляла такая вероятность. Еще бы