Удар кошачьей лапой - Сьюзан Спэнн

Чиновник медленно кивнул.

– Значит, убит ёрики? Могу я узнать его имя?

– Акэти. – Хиро осекся, внезапно осознав, что не знает личного имени покойного.

– Нобухидэ? – Выражение лица государственного служащего не изменилось. – Жаль, хотя убийства в Понтотё не редкость. Позвольте спросить об обстоятельствах его смерти и о том, почему здесь замешан иностранец.

– Не Нобухидэ, – поправил собеседника Хиро, – его отец. Акэти-сан был убит прошлой ночью в чайном доме на противоположном от Понтотё берегу реки.

Магистрат наклонился вперед и положил руки на стол.

– Акэти Хидэёси не был ёрики. Он был генералом, вышедшим в отставку из армии сёгуна. – Его лоб избороздили морщины беспокойства. – Вы говорите, его убили? В чайном доме?

Хиро внезапно пожалел, что они сюда сунулись. Ситуация развивалась не так, как он ожидал.

– Как в деле замешан иностранец? – продолжал допрос чиновник.

– Он не замешан, – покачал головой синоби. – Мой господин – всего лишь духовный наставник обвиняемой, гэйко по имени Саюри.

– Из чайного дома «Сакура»?

Телохранитель изо всех сил постарался скрыть удивление.

– Вы знаете ее?

Магистрат кивнул. Его седая косичка мягко качнулась на макушке.

– Я знаком с этим заведением, хотя девушку лично не знаю. Говорите, священник ее наставник?

– Да, она приняла иностранного бога. – Темнить не имело смысла: ущерб и так был нанесен. – Она послала за моим хозяином сегодня утром, обнаружив труп. Нобухидэ прибыл вскоре после нас. Он хотел немедленно казнить девушку, но отец Матео вмешался.

Магистрат удивленно поднял брови и пристально посмотрел на священника.

– С какой стати?

– Его религия дает обвиняемому возможность оправдаться. Как последовательница христианства, Саюри имеет на это право. Кроме того, почитатели иностранного бога относятся друг к другу по-братски. Отец Матео считает Саюри своей сестрой и на этом основании попросил Нобухидэ дать ей шанс доказать свою невиновность.

– Неужели? – Магистрат наклонился вперед. – Увлекательно. Я бы хотел услышать больше. Он говорит по-японски?

– Совсем немного, – признался Хиро. – Не очень хорошо.

Чиновник снова откинулся на подушки.

– Жаль. Я бы хотел обсудить с ним принципы христианства подробнее. – Он сложил руки на столе. – Полагаю, Нобухидэ не оценил тонкостей иностранных религиозных законов.

– Ваша правда, – согласился Хиро. Шутка чиновника могла обещать возможного союзника. – Сын жертвы удовлетворил просьбу отца Матео, но намерен возложить ответственность и на него, если Саюри не докажет свою невиновность. Грозится казнить обоих через два дня.

Старик поднял руку и потер подбородок.

– Весьма прискорбно. Полагаю, вы пришли просить меня о вмешательстве.

Телохранитель смиренно кивнул.

– Боюсь, я ничего не могу сделать. Если бы убийство произошло в Понтотё, я мог бы приказать ёрики не трогать иностранного священника, но чайный дом «Сакура» находится вне его юрисдикции. Полномочия Нобухидэ там проистекают из его статуса сына Хидэёси. Я не могу контролировать его действия в этом качестве, а наш закон, как вам известно, разрешает самураю мстить за смерть отца.

– Я также знаю, что гибель иностранного священника может осложнить отношения сёгуна с португальцами, – предупредил синоби.

Магистрат нехотя кивнул.

– Я поговорю с Нобухидэ и посмотрю, что смогу сделать.

– Вы ничего не сможете сделать! – раздался еще один голос.

Хиро резко развернулся, схватившись за меч, и упрекнул себя за потерю бдительности. Нобухидэ стоял у входа для просителей, его лицо пылало от едва сдерживаемой ярости. Он отвесил формальный поклон чиновнику.

– Я имею законное право отомстить за отца. – Самурай указал на отца Матео: – Этот человек вмешался в частное дело. Решил защитить убийцу. Насколько я знаю, он мог и поспособствовать ей в совершении преступления.

– Нелепость, – фыркнул Хиро. – Мой хозяин был дома всю ночь. Я свидетель.

– Он мог разработать план или дать ей орудие убийства, – парировал Нобухидэ. – Разве португальцы не торгуют огнестрельным оружием?

– Довольно! – Магистрат ударил ладонями по столу. Потом оглядел каждого из мужчин по очереди. Его рука снова потянулась к подбородку который он принялся потирать, обдумывая проблему. Этот жест выдавал неуверенность, но, когда чиновник заговорил, его голос звучал одновременно уверенно и сочувственно: – Если вам не удастся доказать невиновность девушки в отведенное время, я не могу помешать Нобухидэ свершить месть. – Он перевел взгляд на молодого самурая: – Но я могу потребовать от вас не чинить препятствий расследованию. Вы никакими способами не должны мешать отцу Матео. Я достаточно ясно выразился?

Нобухидэ нахмурился, но поклонился в знак согласия. Поворачиваясь, чтобы уйти, он указал на Хиро и бросил ему:

– Чайный дом «Сакура», полдень, через два дня. Проследите, чтобы ваш хозяин был там.

Он вышел из комнаты, громко стуча подошвами гэта по деревянному полу.

– Жаль, что я не могу сделать большего, – сказал старый чиновник гостям. – Теперь правосудие в ваших руках.

Выйдя от магистрата, Хиро спросил подопечного:

– У вас есть план?

– План?

– Да, чтобы найти убийцу.

Иезуит нервно провел рукой по волосам.

– Я еще не задумывался об этом.

– Так я и знал, – в сердцах бросил Хиро. – Вам следует покинуть Киото. Нобухидэ не сможет убить того, кого не найдет.

– Предлагаешь сбежать? Я должен помочь Саюри доказать ее невиновность.

– Если предположить, что она невиновна, – буркнул Хиро, – а это далеко не факт. Кровавые следы в комнате идеально совпадали с ее крошечными ступнями.

– Возможно, бедняжка случайно наступила в кровь.

Телохранитель бросил на священника удивленный взгляд. Нельзя же доводить доверие и всепрощение до такого абсурда!

– Сколько японцев добровольно прикоснутся к оскверняющей крови? – возразил он. – Если Саюри и не убивала, то определенно была соучастницей.

Они свернули налево мимо полицейского участка и пошли по улице Сидзё обратно к реке. Легкий ветерок колыхал синие занавески норэн[15] в дверных проемах, что означало начало работы лавок. Сквозь дорогу потянулись мясные ароматы, и у Хиро потекли слюнки при мысли о свежих паровых булочках. Он поискал глазами торговца, но не нашел.

– Саюри не смогла бы убить человека, – продолжал между тем отец Матео. – Она всего лишь девушка.

Эти слова вернули его спутника из голодных грез.

– Японские женщины сильнее, чем кажутся, к тому же всех гэйко учат притворяться невинными.

– Но Саюри – христианка.

– А еще лгунья.

– Мне не нравится, когда ты так говоришь, даже если считаешь себя правым.

– Почти все, что она нам рассказала, ложь, – настаивал синоби, – а то, как она смотрела на Маюри, говорит о том, что обеим известно, что произошло на самом деле. Они что-то скрывают.

– Невозможно, – отрезал отец Матео. – У тебя нет доказательств.

– Напротив. Кто-то переместил тело вскоре после преступления. Судя по запачканному кровью кимоно, полагаю, это была Саюри.

– Зачем ей двигать труп? – удивился священник. – И даже если так, это не