"Зарубежные детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 - Салла Симукка
Аксель заметил, что глаза Эгона блуждали между сержантом Бакке и женщиной.
– Биологическое оружие? – спросил товарищ. – О чем, черт подери, вы говорите?
– Если бы ты потратил время на что-нибудь, кроме размышлений над собственным дерьмом, ты бы понял, что Дикую норку послали сюда не для того, чтобы фотографировать атомные подлодки. Для этого у нас есть спутники, – разгорячился Бакке. – Надевай костюм немедленно. Это приказ.
По телу Эгона пробежала дрожь. Аксель увидел, что палец товарища, лежавший на спусковом крючке винтовки, еле заметно дернулся.
– Делай, как он говорит. – Голос лейтенанта Фальсена был приглушен. Он направил указательный палец на Бакке. – Личная жизнь Борга – святое. Понимаешь, святое.
Фальсен стоял с застывшим пальцем, пока взгляд сержанта не сменился лукавой улыбкой.
Морские егеря во время обучения тренировались с этим снаряжением. Пот, жара и клаустрофобия. Слух снижается, обоняние выключается, а стекло маски искажает зрительные впечатления. Дышать тяжелее, общаться затруднительно. Резиновые перчатки неудобно стягивают пальцы и запястья.
Когда все оделись, женщину занесли обратно в хижину. Убрали с постели мертвых и положили ее туда, сняв с нее пуховик, и заткнули им разбитое окно. Аксель держал фонарь, пока сержант Бакке рвал бинт на куски и накладывал повязку на огнестрельную рану. Аксель огляделся. Здесь ничто не напоминало о вещах норвежского агента. Где Дикая норка? Его взяли русские?
– Выстрел попал в бок. Пуля прошла насквозь. Ей повезло, она избежала серьезных внутренних повреждений. Но потеряла много крови.
Бакке погладил ее по щеке.
– Однако самое удивительное – она не заражена.
Аксель направил фонарь ему прямо в лицо. В маленькие круглые глазки за маской.
– Заражена чем?
– Ты слышал, что она сказала, появившись в дверях? Что она прошептала? Оспа.
Бакке поднялся.
– Этих двоих… – сказал он, посмотрев на мальчишку и мужчину на полу, – убили, потому что они переносчики чрезвычайно заразной и смертельной болезни.
И вдруг они услышали звук передергивания затвора снаружи.
Глава 72
Два тридцать девять. Часы на приборной доске мигнули и погасли. Выйдя из машины, он задрал голову. Посмотрел на желто-черный отсвет над Соргенфригата и квартиру на третьем этаже. Боже мой. В гостиной горел свет.
Все оказалось еще хуже, чем он опасался. Это ощущение пришло, уже когда он вставил ключ в замочную скважину. Не заперто. Беттина всегда запирала дверь, если к ним не приходили гости. Внутри стояла тишина, тепло, такое тепло, которое бывает только от свечей и интимных бесед. В прихожей он уловил какой-то аромат. Он узнал его не сразу, но запах был глубокий, корица с ванилью; он что-то пробудил в нем, и тогда Фредрик понял, с кем Беттина ведет беседу.
На диване в гостиной сидела Беттина. Рядом с ней – Элис.
– Открывай огонь, – хмуро сказал Фредрик. Бывшая жена посмотрела прямо на него. Беттина только потерла руки, сложенные на коленях.
– Ты не можешь так бросать Якоба, – рассудительно сказала Элис. – Он расстроился.
Фредрик тяжело вздохнул.
– Работа, – ответил он. – Неотложная ситуация. Ты поэтому приехала? Чтобы ругаться, потому что я недостаточно хорошо забочусь о своем сыне?
Его неуместная агрессия заставила Элис отвернуться. Беттина подняла голову. У нее были грустные глаза. По несмытому макияжу было видно, что она плакала.
– Я позвонила Элис, потому что не знаю, что мне делать, – сказала она слабым голосом. – С тобой. С нами. С Якобом.
– И ты решила обсудить это с моей бывшей женой?
– Я хотела узнать, имел ли ты привычку врать ей, как соврал мне, – интонация жертвы исчезла из ее голоса. – То, что ты делал сегодня. С самого утра. Якоб рассказал, что никто не собирался звать Андреаса. Ты солгал, потому что знаешь, что я хочу, чтобы ты с кем-нибудь поговорил. Stones в Копенгагене, – выплюнула она. – Ты манипулировал мной. И не только это. Ты повез своего сына на… полицейское задание? Это же полнейшая безответственность. Начальник управления вообще в курсе, что ты занимаешься такими делами?
Кровь прилила к его вискам. Фредрик сжал кулаки и сложил их вместе перед грудью.
– Ему шестнадцать, – тихо сказал он. – Достаточно взрослый, чтобы найти дорогу домой. Я знаю, что делаю.
– Да! – простонала Беттина, всхлипывая. – Именно так. Ты знаешь. Вот это и делает все таким дьявольски непростительным. Ты никогда не бываешь дома. Ты уходишь до того, как мы с Якобом встаем. А когда ты здесь, ты совершенно отстранен. Ты перестал со мной спать. И… даже когда пытаешься покончить с собой, ты идешь и ложишься на улице около нее!
Беттина закрыла лицо руками. Гротескно всхлипнула. Фредрик и Элис переглянулись.
Как же он устал. Как измотан. И тем не менее, в нем все кипело. Ярость, сострадание и горе. В ящике ночного столика у него лежало несколько таблеток снотворного. Не сильные, естественно. Он не нарушил упаковку, не притронулся ни к одной из них. Но сейчас они нужны ему. Боже. Он наклонился вперед и откашлялся, казалось, сердце крепко засело внизу груди.
Все трещало по швам. Одного за другим он отталкивал их от себя. Элис и Беттину. Якоба. Кафу и Андреаса.
Фредрик потер колено. Под журнальным столиком валялись клочья шерсти Кресус. Он демонстративно поднял их и кинул на стол.
– Кресус твоя. А Якоб мой.
Откуда вся эта злоба? Почему он был не в силах протянуть руку и позволить Беттине взять ее? Он знал ответ. Он был в ярости,