Зарубежный детектив 2026-15 - Кристофер Райх

— Разумеется.

Он вернулся с бренди для Люсии.

— Ну и?

— Встреча была короткой, однако очень интересной. Незаурядный человек. Очень.

Мы ждали, пока Санже нальет мне виски, а себе кампари с содовой.

— И?

Он скорбно покачал головой:

— Дети, мы ошиблись в расчетах.

— Вы получили деньги? — не выдержала Люсия.

— Получил, но не все.

Санже тяжело вздохнул.

— Сколько?

— Как я уже говорил, мы неправильно подсчитали. — Он отхлебнул из своего стакана. — Вам надо было подождать с походом в полицию. И получилось так, что его помощник… Как его зовут?

— Давали.

— Да, Давали. Он услышал новости по радио. Там говорили, что вы передали полиции секретные документы. Фариси внезапно решил, что вы его обманули. В результате он отказался от сделки. Мне было очень трудно его переубедить.

Я вскочил на ноги.

— Бред! Он знал, что мы намерены передать бумаги Арбиля полиции. Я ему говорил. Это незаконченная история курдского народа.

Санже пожал плечами.

— По радио сказали «секретные документы, которые были переданы в Главное разведывательное управление». Естественно, он решил, что я отдал ему не все. Мне было очень трудно его переубедить.

Люсия тоже вскочила на ноги. Глаза ее блестели.

— Сколько, Патрик? — Она почти кричала. — Сколько?

Санже вздохнул.

— Половина, — ответил он кротко.

— Ложь!

— Половина. Двести сорок пять тысяч франков. Я вам сейчас покажу.

Он двинулся к сейфу.

Люсия сорвала с головы парик и швырнула им в Санже, но не попала.

— Дети мои, успокойтесь.

— Грязная скотина!

— Не надо нервничать.

— Мерзавец!

— Пьер, скажите ей, чтобы она перестала кричать.

— Я сам сейчас закричу, — сказал я. — А еще позвоню генералу Фариси и поинтересуюсь, какую сумму он вам передал.

— Генерал улетел пятичасовым рейсом. — Санже укоризненно улыбнулся. — Перестаньте, дети мои. Двести сорок пять тысяч франков, за вычетом моих семидесяти трех тысяч, дает вам почти сорок тысяч долларов. Неплохая цена за стопку пожелтевшей бумаги, на которой…

Еще десять минут оглушительных споров ушло на то, чтобы снизить его комиссию с семидесяти трех до сорока трех тысяч. Все это время он не терял самообладания и благожелательной снисходительности. Ничего удивительного, поскольку почти наверняка вторая половина денег была у него где-то припрятана.

Он мог себе позволить говорить откровенно:

— Дорогая, ты ведешь себя глупо. Ради тебя я бы не стал сюда возвращаться. Если бы не Пьер и все те гадости, которые он может написать про меня в своем журнале, я бы, наверное, давно уже был в Италии. А поскольку Пьер тоже в деле, он вынужден будет молчать. Так что мы друзья.

Санже не спросил о размере моей доли — думаю, его это не очень интересовало, но, передавая Люсии двести двадцать две тысячи и глядя, как она мрачно заталкивает их себе в сумку, он высказал соображения о моей дальнейшей судьбе:

— Знаете, идея Пьера про журнал — совсем неплоха. В качестве инвестиции, я имею в виду. Впоследствии она может приносить неплохой доход. Я бы тоже принял участие. Только тут возникает одна проблема. Это надо оформить как общество с ограниченной ответственностью, иначе риск неоправданно велик. Но по французским законам держателем основного пакета может быть только гражданин Франции. А значит, Пьеру надо найти кого-то, кому бы он мог доверять.

Люсия на минуту задумалась, потом пожала плечами.

— Это его дело. — Она многозначительно посмотрела на меня. — Пьер, не забудь забрать из спальни наши вещи.

— Да, конечно.

Санже, улыбаясь, подошел ко мне.

— Я возьму револьвер, если не возражаете. Он принадлежит Адели. И ключи от ее машины тоже.

— Конечно. Можете меня не провожать. Я помню дорогу.

В какой-то момент я испугался, что он все равно пойдет за мной, но нас спасла Люсия. Она опрокинула бокал с бренди.

— Прошу прощения, — услышал я ее расстроенный голос, когда поднимался по лестнице, — я ужасно перенервничала. Еще бы! Считаешь человека своим другом, а выясняется, что он думает только о своих интересах. У меня до сих пор дрожат руки!

Два конверта, набитые полученными от Скурлети деньгами, я нашел там, где мы их спрятали: под ковром в спальне. Я положил их в карманы, забрал чемодан и спустился вниз.

Санже был, по обыкновению, весел и добродушен, когда провожал нас к машине.

— До свидания, дети мои, до свидания. Я передам Адели от вас привет, — сказал он нам на прощание.

Только когда мы выехали из Мужена, Люсия упомянула о деньгах Скурлети.

— Все в порядке, милый?

— Да. — Я похлопал себя по карману.

Снова последовало молчание. Затем она спросила:

— А главным акционером действительно может быть только гражданин Франции?

— Не знаю, но мы можем выяснить.

Я достал из карманов один за другим два конверта и передал их Люсии.

Она поцеловала меня в щеку.

— Четыреста тысяч…

— Четыреста две тысячи, — поправил я ее.

— Надо рассчитаться с домработницей. Я обещала оплатить ей операцию на глазах.

— Да, правда.

Люсия улыбнулась и положила руку мне на колено.

— Я никогда не забываю своих обещаний, милый, — сказала она, а потом добавила задумчиво: — Мэтр Казье был очень внимателен сегодня. Пожалуй, имеет смысл обратиться к нему за советом.

Надо бы высечь на камне: «Г. Картер Гэвин, вице-консул Ее величества королевы Великобритании в Афинах, – дерьмо».

В своем письме я специально просил о встрече с генеральным консулом. Так нет. Наверное, он отправился поиграть в гольф, а мне пришлось иметь дело с этим Гэвином.

Он начал с того, что заставил меня ждать полчаса. А когда меня все же пропустили в его офис, он минут пять говорил по телефону о какой-то юридической ерунде относительно инспектирования ущерба в морских перевозках.

Был он совсем молод, лет тридцати. Сначала это меня обнадежило. Обычно легче иметь дело с чиновниками, которые еще не заскорузли от долгой службы. Когда я мальчишкой жил в Англии, нас приучали относиться к старшим с почтением и уважать их – во всяком случае, изображать уважение. Я думал, что по меньшей мере он будет вежлив с человеком, годящимся ему в отцы.

Он закончил телефонный разговор, повесил трубку, сделал какую-то пометку и только тогда обратился ко мне. Длинноволосый, крупноголовый, важный – типичный образец голубоглазого подонка экстра-класса, от макушки до пят.

– Простите, что заставил вас ждать, мистер Симпсон, – сказал он.

Это была его единственная вежливая фраза. Дальше он