Зарубежный детектив 2026-15 - Кристофер Райх

Мне пришлось произнести слово по буквам, но шутка того стоила. Однако веселился один лишь Санже.

Десять минут спустя, после дальнейших обсуждений, я позвонил Саю Логану в его парижскую квартиру.

К телефону подошла жена. Очевидно, они уже легли спать. Я слышал, как она сказала:

— Это сукин сын Маас.

Сай ответил не сразу; очевидно, включал магнитофон.

— Привет, Пит, — произнес он как ни в чем не бывало, — давно не виделись.

Похоже, решил оставить упреки и обвинения на потом.

— Кажется, неплохая получилась статья, — начал я. — Надеюсь, ты справился с последствиями без особых трудностей.

— Нельзя сказать, что меня это порадовало. Откуда ты звонишь?

— С юга. Я подумал, что, возможно, вы захотите напечатать продолжение истории.

— Возможно.

— Не слышу энтузиазма. Я могу связаться с «Пари матч».

Сай подскочил как ужаленный.

— Не советую, Пит. Если, конечно, не хочешь отвечать в суде. У тебя с нами действующий контракт, забыл? Тебе по-прежнему платят зарплату и будут платить, пока не истечет контракт. Распоряжение из Нью-Йорка.

Я рассмеялся.

— Понимаю. Будет некрасиво, если вы сейчас меня вышвырнете.

— Это наше дело. Но пока ты все еще работаешь на нас. Так о каком продолжении речь?

— Боб Парсонс все еще здесь?

— Да. А в чем дело?

— Я убедил мисс Бернарди сдаться полиции и передать ей все бумаги полковника Арбиля, какие у нее есть.

— Послушай, мерзавец, если ты опять выкинешь…

— Я не собираюсь ничего выкидывать. Если Боб Парсонс, только Боб Парсонс и никто другой, будет ждать меня с машиной в том месте, которое я укажу, он сможет отвезти нас в полицейский комиссариат Ниццы и получить всю историю из первых рук.

— Ты серьезно?

— Совершенно. Я все это время над этим работал. Она не разрешала связываться ни с тобой, ни с полицией.

— А сейчас она согласилась сотрудничать?

— Да, я ее убедил. Естественно, она волнуется.

— Ты сказал, Боб Парсонс. А как насчет фотографа?

— Хорошо, пусть еще фотограф. Но больше никого.

— Больше никого и не надо. Где ты хочешь, чтобы тебя встретили?

— В Кань-сюр-Мер. Лучше дай мне поговорить об этом с Бобом, чтобы не было утечки информации. Где он остановился?

— В Негреско. Я его сейчас предупрежу. Можешь ему перезвонить?

— Хорошо. Если мне не удастся с ним связаться, пусть ждет в северной части площади в Нижнем Кане. Записал? И вот еще что. Хорошо бы он захватил с собой адвоката. Я все объясню, но мало ли что полицейским в голову взбредет. Мисс Бернарди тоже может понадобиться защита. Она по-прежнему очень напугана, никак не оправится от пережитого ужаса. Ну, это, в общем, понятно.

Я старался говорить взволнованно.

На Сая это подействовало.

— Не беспокойся, Пит. Мы пригоним тебе морскую пехоту и целый взвод адвокатов. Главное, не подведи.

— Я же не подвел тебя с интервью?

— Да, Пит, только не выкини чего-нибудь, как в тот раз, хорошо?

— Пусть Боб ждет меня завтра утром. Спокойной ночи.

На сей раз оба слушателя были довольны.

— Они пришлют адвокатов? — недоверчиво спросила Люсия. — Чтобы те проследили за всем в полиции?

— Обещали прислать. Я не хочу провести завтрашнюю ночь в тюрьме. Кроме того, у нас на завтра намечена встреча с нашим другом — мы должны забрать у него деньги.

Санже просиял и многозначительно посмотрел на Люсию:

— Нет, ты видишь? Что я говорил! Он прирожденный аферист. Вы просто созданы друг для друга.

На следующее утро Санже высадил нас вместе с чемоданом Арбиля примерно в километре от условленного места в Нижнем Кане. И сразу занервничал, когда мы намекнули, что неплохо было бы подъехать поближе.

— Я должен сегодня быть в Ницце по вашему делу, — отрезал он. — Если друзья Пьера решили улучшить отношения с полицией, заранее сообщив им о ваших намерениях, это существенно осложнит ситуацию.

Пришлось выйти из машины и пройти оставшееся расстояние пешком. Навстречу попалось несколько прохожих, но никто не обратил на нас никакого внимания. Подумаешь, мужчина и женщина с тяжелым чемоданом!.. Люсия надела парик, а я — шляпу. Хотя мы были довольно далеко от дома на улице Карпоньяр и тех, кто за ним следил, все равно не стоило без надобности рисковать.

Боб Парсонс стоял возле своей машины в условленном месте и озирался по сторонам, фотограф рядом с ним держал аппарат на изготовку. Как ни странно, они не замечали нас до тех пор, пока мы не подошли на расстояние нескольких метров.

Фотограф распознал нас первым и сразу же приступил к делу. Я представил Боба Люсии. Она ухитрилась одновременно выглядеть жалкой, безучастной и слегка не в своем уме и отказалась снять парик для фотографа, заявляя, что ей по-прежнему грозит опасность. Это я настоял, чтобы она пошла в полицию, сказала Люсия; возможно, зря она меня послушалась. Боб Парсонс явно начал нервничать; когда я вполголоса предложил ему отозвать фотографа и сесть в машину, он сразу же согласился.

Боб Парсонс мне всегда нравился. Он был родом из Сан-Франциско, лет примерно сорока, с длинным худым лицом и безобидным юмором. К тому же отличный репортер. По пути в Ниццу Боб ухитрился вытащить из нас заготовленную для полиции историю и, более того, указать нам на несколько дыр, которых мы не заметили. Вдвоем с Люсией мы сумели залатать их, хоть нам и пришлось поволноваться; как выяснилось позднее, возможность провести генеральную репетицию оказалась просто бесценной.

С согласия Люсии Боб остановился почти перед самым комиссариатом и послал фотографа вперед, чтобы тот снимал наше прибытие. Она также скинула парик и шарф и положила их в сумочку. Я снял шляпу.

В комиссариате нам устроили сущий ад.

Сай, как и обещал, пригласил трех адвокатов, чтобы представлять наши интересы, но почти сразу стало ясно, что от полиции так дешево не отделаться. Адвокатам заявили, что, поскольку мы как ответственные граждане явились добровольно и против нас не выдвинуто (пока) никаких обвинений, наши интересы не нуждаются в защите. Поскольку мы не находимся под арестом (пока), нам не нужны законные представители. Если они, адвокаты, считают, что их клиенты виновны в каких-либо преступлениях, то пусть скажут.

Адвокаты решили на время умерить свою прыть. Мы оказались предоставлены сами себе.

Люсия была великолепна и так убедительна, что я даже забеспокоился. Один впечатлительный помощник комиссара настолько проникся сочувствием, что решил вызвать врача, чтобы тот вколол успокоительное. Ей пришлось спешно ослабить воздействие на публику. Вместо врача на