Кукла для зверя - Ника Долгина

Тогда же он увидел объявления о наборе в частную военную компанию, что в те годы не афишировалось, и подался в солдаты удачи. Годы, проведённые в военных походах, закалили его характер, примирили с суровой действительностью, подарили друзей и навыки, с помощью которых он смог преуспеть.

Жизнь не была к нему добра, и он привык брать своё сам.

По молодости он позволил себе провалиться в бездну именно по этой причине — он был обижен на весь мир и делился с окружающими тем, что было в нем в избытке — агрессией нелюбимого и брошенного ребёнка, силой, ни капли не смягчённой добротой или снисхождением, желанием выгрызать своё, даже если видит сопротивление.

Он привык, что ничто не даётся просто так, своё надо рвать. Эта гнетущая обстановка наложила отпечаток на его характер и личность.

Часть черт удалось скорректировать, а что-то так и осталось прописанным на подкорке — тотальный контроль и самодисциплина, отсутствие привязанностей и боязнь попасть в зависимость от чьей-либо воли.

Свой же диктат он обожал и насаждал с особым рвением, ни капли не рефлексируя и не ставя себя на место тех, кто вынужден был под него прогибаться.

Сейчас же, вот уже второй месяц вокруг него творилась какая-то чертовщина.

Первый звоночек прозвучал почти два месяца назад — в один из их офисов заявились следователи с постановлением на выемку документов, парализовали работу целого подразделения на два дня, собрали кучи ненужных бумаг и гордо удалились с чувством выполненного долга.

С некоторыми вариациями та же история повторилась ещё несколько раз.

В прессе началась шумиха, стали поступать звонки от партнёров и заказчиков. Волчанский делал хорошую мину при плохой игре, уверяя всех в устойчивом положении бизнеса, который, к слову, был устойчив как никогда, и его несказанно бесила необходимость это доказывать.

Эти комариные укусы по сути никак не отражались на деле, создавая, впрочем, нужную кому-то шумиху и негативный новостной фон вокруг его бизнеса и персоны, чем неимоверно злил и заставлял задаваться вопросом — кто конечный выгодоприобретатель этой мышиной возни?

Он стал хедлайнером новостных лент, и это явно был результат чьих-то неусыпных усилий.

Рейдерский захват бизнеса? Так уровень наскока мелковат — пока все направленные усилия лишь злили и бесили его, не нанося не то, что ощутимого, вообще никакого ущерба делу.

Всё работало как часы, прибыль текла рекой, партнёры и заказчики недоумевали, но работе это пока не вредило.

Личная вендетта? Он, естественно, имел врагов, но все они остались в далёком прошлом и у каждого из них были более подходящие моменты, чтобы испортить ему жизнь много лет назад, но никто не воспользовался шансом.

Сейчас же он многократно перерос их и мог раздавить, не прилагая больших усилий. К тому же, беглый мониторинг и слаженная работа службы безопасности показали, что никто из них давно ему не соперник.

Происки конкурентов? Он всегда с улыбкой повторял, что конкурентов у него нет, лишь партнёры, и это было недалеко от истины. Он давно занял свою нишу в отрасли, не наглел, давал работать остальным, с преступностью официально завязал.

Работникам платил честно, партнёров не кидал, не беспредельничал, долгов не имел, в долг не давал, налоги платил, в сомнительных махинациях не участвовал.

Вот и получается, что причин для того, что происходило, будто бы и не было.

Как говорится, всё это — неимоверная глупость, но именно поэтому она и должна случиться, а прятать голову в песок он не привык.

Он давно признал, что проблема существует, выжидал, наблюдал, анализировал, но предпринимать что-то не спешил — удар должен быть чётким, выверенным и прямо в цель. Отбиваться лопатой от комаров он не намерен. Сначала он найдёт кукловода этой бездарной пьесы, а потом уж сделает так, что тот пожалеет о том, что ввязался в эту игру.

Пока же он ждал следующего хода — не только он понимал, что нынешняя игра не может длиться долго — рано или поздно кому-то придётся банковать.

Волчанский терпеливо ждал — не он начал этот замес, к тому же он давно перешёл из разряда исполнителей в организаторы, и свойственная им импульсивность сменилась холодным расчётом и детальным анализом ситуации.

* * *

Не самые оптимистичные его мысли прервал зуммер внутренней связи.

— Владислав Викторович, к вам посетители, — бодрым и хорошо поставленным голосом привычно оповестила его секретарь.

— Я не помню, чтобы на сегодня были назначены встречи.

Дверь в его кабинет открылась без предупреждения, фоном звучала возмущённая речь помощницы, но два крепких молодца с армейской выправкой никак не среагировали, продолжив свой путь.

Влад резко развернулся на шум и увидел незваных гостей.

— Волчанский Владислав Викторович, добрый день. Повестка на допрос в Следственный комитет — нужна ваша подпись и дата ознакомления.

Ну вот и продолжение банкета, Влад злобно осклабился и подошёл к столу, чтобы ознакомиться с документом. Он уже начал было скучать, а развитие событий не заставило себя долго ждать.

Он нарочито медленно изучил напечатанное, поставил сегодняшнее число и подпись и небрежно улыбнулся посетителям.

— Чай, кофе, господа? — невозмутимо предложил он.

Те не ожидали такого предложения и явно были в ступоре. Потом один из них поспешно, короткими приставными шагами приблизился и рывком стащил лист со стола, и они ретировались, сверх меры удивлённые «радушным» приёмом.

Зная не понаслышке о буйном нраве подопечного, а для правоохранительной системы бывших преступников не существует, они явно ожидали чего угодно — ругани, угроз, возможно даже потасовки, но его спокойствие и желание угостить кофе напугали их не меньше.

Разом вспомнились все слухи о нем. Несмотря на внешний лоск и манеры, тот всё равно оставался бандитом, облачённым в дорогой костюм. Говорили, что он может раздавить любого и забрать все, что пожелает, отжать бизнес, лишить жизни.

Их сегодняшний фигурант в своё время в определённых кругах имел погоняло Волчара за необузданный характер и привычку рвать своё, отмотал срок за угоны и разбойное нападение, и то, что он по слухам, встал на путь исправления, могло ввести в заблуждение кого угодно, но не таких бывалых сотрудников, как они.

Горбатого — могила исправит! Вот истина, вписанная кровью в летопись их ведомства. Сухая статистика говорила о мизерном проценте бывших уголовников, вставших на путь исправления, а те, кто навсегда сошёл с кривой дорожки и бесповоротно вернулся к нормальной жизни, став достойным членом общества — и вовсе по пальцам одной руки