Мера удара. Заиндевелые лица в сумерках - Сергей И. Венедов

— Пусти, мужик, отвяжись!

Адам схватил его за руку и толкнул перед собой. Боеву тоже не оставалось ничего другого, как подчиниться железной хватке Алика, который, держа другую руку в кармане пальто, по всей видимости, наставил на него дуло пистолета и уводил подальше от пивной. Адам уже собрался было их нагнать, но ему помешали: наблюдавшие изнутри всю сцену через стекло, два амбала вывалились на тротуар.

— Что за хе. ня, чувак? — крикнул первый. — А ну-ка выпусти его сейчас же!

Адам замер. Он чувствовал в своей руке запястье Огонька, которого била дрожь.

Раздался щелчок. Это раскрылся складной нож у одного из амбалов. Адам не испытал ни малейшего страха. Их глаз он не видел. Картинка как будто застыла в его воображении.

— Сейчас ты нам всё объяснишь, но сперва выпусти руку пацана! — потребовал второй.

Оба амбала, несмотря на сумерки, были в тёмных очках. Другой щелчок, второй нож. Картинка по-прежнему застыла у Адама в глазах.

— Это чё за фраер? — спросил один, обращаясь к Огоньку.

— Не знаю я, — пробормотал тот, растягивая слова.

Возможно, заведённые спокойствием Адама и его высоким ростом, оба амбала сделали шаг вперёд, но, когда собрались шагнуть ещё, позади раздался голос:

— Так, не двигаемся!

Они обернулись, и, естественно, Адам был единственным, кто узнал Гришу с пистолетом в руке. Алик с Боевом стояли метрах в пятидесяти, наполовину скрытые машинами.

— А ну-ка, живо, возвращаемся в тепло! — приказал Гриша. — Это вас не касается!

Под дулом пистолета браткам не оставалось ничего другого, как послушно, гуськом вернуться в аквариум.

— Ничего не бойся, парень! — успокоил Адам Огонька.

— Что вам нужно? — окрысился тот, продолжая дрожать.

— Мне нужна твоя помощь.

— Да пошёл ты…

Огонёк не договорил, пошатнулся и стал заваливаться. Адам едва успел его подхватить. На сей раз Саня дал себя поддержать… и потащить. Когда машина Адама с понуро сидевшим рядом Саней Огнивцевым тронулась, за ним сразу последовал «Пассат» Алика с присмиревшим Боевым, а Гриша подошёл к стоящим возле пивной двум мотоциклам и вырвал у них трубки подачи топлива. Через мутные стёкла амбалы из голубой темноты аквариума мрачно наблюдали за происходящим. И Гриша без проблем смог повернуться к ним спиной и отбыть восвояси. Качки даже не пошевелились.

* * *

На другом конце города Фефа, рискуя в любой момент нарваться на патруль, тянул время за рулем «Лады»-девятки, прежде чем вернуться домой к Лёнчику. Майор Мареев, чтобы не заснуть «на посту», в десятый раз наливал себе едва тёплый кофе из термоса, не спуская глаз с гостиницы «Причал» и думая о том, что в своём благополучном квартале и в своей недурно обставленной квартире полковник Никифоров давно спит в своей наверняка тёплой постели, досмотрев очередную телепередачу по истории. А Адам Борейко, в компании мелкого бандюка, рулил в направлении, указываемом Альбертом, следовавшим впереди. Гриша, на некотором расстоянии, замыкал процессию. Над всеми ними простиралась ночь, уже переходившая в начало дня, обещавшего быть долгим.

В ночном тумане не вспыхнуло ни одной встречной фары, чтобы прогнать сонливость. Но Боев не спал, а просто, не размыкая век, страдал от усталости и ломоты во всём теле, от которых моментами забывал, что он не в своей машине, что рядом с ним, за рулём, сидит человек в чёрном пальто по имени Альберт Киржак и от него несёт слишком терпким парфюмом.

— Эй, Боев! Не спать!

Пальцы Альберта защёлкали перед глазами задремавшего, который с самого начала из езды в темноте всё ждал этого приказания. В полусне он ощупал себя руками, залез одной во внутренний карман слишком узкого и тесного пиджака, надетого прямо на пижаму, и наконец вытащил и протянул водителю несколько пластиковых пакетиков с белым порошком.

Встречных фар по-прежнему не было, чтобы подсказать, что они едут по нужной дороге, а машина Альберта, обогнав внедорожник Адама, слишком вырвалась вперёд, и её габаритные огни практически не были видны в тумане. Сидевший рядом Огонёк не спал, а, похоже, пребывал в полуобмороке, тяжело дышал и вдруг, задрав рукав рубашки, стал лихорадочно чесаться, и Адам, скосив взгляд, без труда разглядел у него на руке россыпь красных точек — следы уколов, что подтвердило его первоначальные предположения. Ещё одного взгляда было бы достаточно, чтобы увидеть воспаление некоторых точек, но Адам предпочёл смотреть на дорогу и в зеркало заднего вида, в котором пока не возникли фары Гришиной «Ауди», отъехавшей от аквариума с небольшой задержкой. Смотреть, как Огонёк чешется и царапает свою руку нестрижеными ногтями, не было никакого желания. Адам слышал, как тот клацает зубами. Несколько километров пролетели во тьме, когда наконец он решил повернуть голову к пассажиру и окинул его таким суровым взглядом, что тот сразу перестал чесаться, поворочался на сиденье, откинулся на подголовник и затих.

— Когда Фефа сбежал, — начал Адам, глядя на жёлтую полоску от фар перед машиной, — это ведь ты их сдал, а? И всё из-за этого? — он ткнул пальцем в бок Огоньку.

— А вы откуда знаете?

Не объясняя, а как бы поддерживая дорожный разговор, Адам продолжил:

— А теперь ты не знаешь, где Фефа, и твои вожаки тебя достают… чтобы ты его нашёл…

Огонёк боролся с собой. Его била дрожь и мучили догадки, он силился понять, откуда, по каким каналам и каким манером этот мужик узнал, что произошло.

— Вы говорите как мент, — сухо бросил он.

Идея ответа был неверной, потому что мужик отреагировал ещё суше:

— Менты действуют иначе, и я тоже так умею, если ты хочешь!

Адам ещё на закончил фразы, но уже упрекнул себя за то, что произнёс угрозу, — он не хотел стращать жалкого нарколыгу, джанки, который был ему нужен позарез, — и повернулся к нему.

— И вы тоже его ищете? — в голосе Огонька прозвучала тревога.

— Да, мне тоже нужен Феликс, этот придурок, — пробормотал Адам.

Они были уже близко от места встречи, которое указал Альберт. Здесь надо было свернуть с дороги направо и по разбитой колее подъехать к заброшенной водонапорной башне. В зеркале заднего вида Адам наконец заметил фары подоспевшей Гришиной машины. На первой скорости они оба переехали мост и дальше, совсем по узкой грунтовке, сделали ещё сотни три метров до машины, поджидавшей их с зажжёнными фарами у железных ворот, которые Альберт уже раскрывал. Ворота вели к неказистому двухэтажному дому грубой каменной кладки, тоже, судя по всему, заброшенному. Три машины одна за другой въехали внутрь неухоженного сада и остановились перед домом. Похоже,