"Зарубежные детектив 2026-27". Компиляция. Книги 1-11 - Салла Симукка
Эсме и Чарли уже сидели в комнате отдыха. Чарли что-то говорила, размахивая сандвичем, и кусочки помидора и огурца вываливались на пол.
– Смотри. – Я сунула записку под нос Чарли.
– Что это?
Я показала записку Эсме, рассказала ей о первой записке и коробке из-под обуви, объяснила, как я надеялась, что эта выходка не будет иметь продолжения. Сказала, что не хочу ее впутывать, что она вовсе не обязана вставать на чью-то сторону.
– Не могу поверить, что это сделала Шиван. Мы знаем друг друга с пяти лет.
– Она озверела с тех пор, как Грейс и Дэн стали встречаться, – сказала Чарли.
– Я вообще никогда ей не нравилась, – грустно сказала я.
– Да, но…
Эсме замолчала, уставившись мне через плечо. Я обернулась. В дверях нарисовалась Шиван.
– Я принесла чипсы. – Шиван протолкнулась мимо меня и протянула два пакета чипсов «Уолкерс» Эсме и Чарли. – Сыр с луком или курица?
– Я ничего от тебя не хочу. – Чарли выпрямилась во весь рост.
Эсме закусила губу и уставилась в пол, стараясь оставаться в стороне.
– В чем дело? – Шиван выпрямила спину, но Чарли все равно возвышалась над ней.
– В тебе. Зачем ты посылаешь вот эту дрянь Грейс? – Чарли ткнула запиской Шиван в грудь, Шиван попятилась и, сверкнув в меня глазами, открыла письмо.
– Я этого не посылала.
– Может, ты не посылала ей и коробку с дерьмом на следующий день после вечеринки?
Глаза у Шиван широко раскрылись.
– Нет, и не могу поверить, что ты так думаешь. Мы с тобой дружим с давних пор. Задолго до того, как она появилась.
Лицо у Чарли было искажено гримасой.
– Ну, так больше мы не дружим. Отвали, Шиван.
Шиван открыла и опять закрыла рот. Эсме нерешительно попятилась.
– Эсме?
У Эсме на глазах выступили слезы, она пожала плечами.
Шиван повернулась ко мне. Ее ненависть была такой осязаемой, что, казалось, я могу протянуть руку и коснуться ее.
– Ты действительно хочешь сделать из меня врага, Грейс? – заорала она на меня.
Конечно, я этого не хотела, но знала, что слишком поздно. Хрупкая дружба, теплившаяся между нами, была безвозвратно порушена, и мне было страшно подумать, что она изобретет в следующий раз.
Глава 25
Настоящее
– Грейс, ты не могла бы сегодня помочь в малышовой группе? Ханна позвонила, что заболела.
Я спешу в голубую комнату, пока Лин не передумала. Как бы я ни обожала трех и четырехлеток, за которыми обычно ухаживаю, мне приятно провести день с малышами. Первой приходит Сара, она привезла Лили, сестру Эмили. Это ее первый день.
– Грейс, я так рада, что вы здесь. Хотя Эмили будет безумно по вас скучать, она только о вас и говорит. Кажется, совсем недавно она была вот такой же. – Сара кивает в сторону Лили.
– Я знаю, время летит. Хотите, чтобы я ее взяла?
Слезы выступают на глазах у Сары, когда она вручает мне спящий сверток, запелёнутый в кремовое байковое одеяльце с Винни-Пухом и Пятачком. Девочка тяжелее, чем кажется на вид.
– Все будет хорошо, – говорю я.
– Знаю. Я не планировала так рано ее отдавать, но мне предложили хорошие деньги за работу литературного негра, а с Лили я не смогу сосредоточиться. Нелегко растить детей в одиночку.
– Не успеете оглянуться, как пора будет ее забирать.
Мы отходим в сторону, уступая дорогу потоку мамаш. Сара передает мне сумку с принадлежностями Лили и бесконечный список инструкций, целует Лили на прощание и уходит.
Медленно, как астронавт, шагаю я со своим драгоценным грузом к креслам-мешкам и осторожно, чтобы не разбудить малышку, усаживаюсь. Мышцы дрожат от напряжения, и я говорю себе, что действительно пора вернуться к йоге. Темные реснички касаются фарфоровой кожи Лили, и я осторожно отворачиваю край одеяла, обнажая десять идеально выточенных пальчиков с тоненькими, как бумага, ноготками.
– Что, интересно, ты сделаешь этими ручками? – вслух говорю я.
Лили тихонько посапывает, а я прижимаю девочку к груди и вдыхаю ее свежесть. Не могу удержаться от того, чтобы не наклониться над ее макушкой и не втянуть в себя чудесный младенческий запах. Она великолепна. Мама то и дело отпускает намеки насчет того, как ей хочется стать бабушкой, но я еще не готова. Оба мы не готовы.
Тело Лили напрягается – это она потягивается, удлиняясь почти вдвое, – и зевает, широко раскрыв розовый беззубый рот. Не открывая глаз, она начинает хныкать. Бормоча ласковые банальности, я несу девочку на крохотную кухню подогреть ее бутылочку. Потом встряхиваю бутылку и капаю молоко себе на запястье, чтобы проверить температуру. «Превосходно», – говорю я ей. Когда мы садимся, я тру соской ее нижнюю губу, пока хныканье не стихает. Она зажимает ртом соску, одновременно свирепо захватывая пальчиками мой палец, и шумно сосет, опустошая бутылку с такой скоростью, словно ее не кормили несколько дней. Я ставлю на пол опустевшую бутылку. «Ну вот, это до обеда», – говорю я и нежно тру ей спинку, пока она не издает громкую отрыжку. «Лили! Твоей сестренке это бы понравилось», – говорю я ей. Маленькая струйка кислого молока течет у нее изо рта, и я промокаю ее слюнявчиком со свинкой Пеппой.
Мы проводим следующий час, колотя по ярким пластиковым игрушкам с мигалками и слишком громкими звуками, а еще читаем рассказы, которые она пока не может понять. Я стараюсь изо всех сил и зарабатываю беззубую улыбку малышки.
– Грейс, ты не могла бы сунуть Лили в кроватку