Первый ящик снизу - Паоло Дельмастро

Через некоторое время раздалось несколько покашливаний, и наконец все стихло. Похоже, все трое улеглись: охранники — в комнате для гостей, а Морабито — в своей спальне. Нас разделяло всего несколько метров. До меня не доносилось ни звука. Я оставался абсолютно недвижим минимум полчаса, но решил подождать еще немного, чтобы дать ему время погрузиться в глубокий сон.

Легкий храп Морабито сообщил мне о том, что момент настал. Я пощупал правый карман жилета — шприц на месте. Достав из другого кармана носовой платок и бутылочку с наркотической жидкостью, я с чрезвычайной осторожностью открутил крышечку и щедро намочил платок. Держа его как можно дальше от своего лица и на всякий случай задержав дыхание, я начал медленно продвигаться к выходу из гардеробной. На каждом шагу я проверял ответную реакцию пола, прежде чем полностью перенести на него вес тела. Расстояние до двери казалось бесконечным, но в конце концов я добрался до раздвижной створки и бесшумно открыл ее.

Постояв немного, я медленно, сантиметр за сантиметром, двигался вперед, подстраивая свое дыхание под громкие вдохи Морабито, пока не оказался в центре темной комнаты. Стен я не видел, лишь тонкая, едва заметная полоска тусклого желтоватого света пробивалась сквозь неплотно закрытые жалюзи. Я прошел по памяти к кровати. Теперь он был совсем рядом — буквально в нескольких сантиметрах.

Морабито спал на правом боку, как будто хотел облегчить мне задачу. Я осторожно поднес платок к его лицу, надеясь, что он успеет вдохнуть хоть немного этой дряни, прежде чем проснется и заметит меня. После пары вдохов мне показалось, что Морабито начал просыпаться. Тогда я плотно прижал платок к его носу и рту и навалился на него всем телом, не давая возможности пошевелиться.

Это длилось всего лишь мгновение. Даже в темноте я увидел, как широко раскрылись его глаза, в которых читалось сначала неподдельное удивление, а потом непередаваемый ужас. Я держал крепко, пока его не покинули последние силы. Тело обмякло, слабое сопротивление угасло, глаза закрылись, и Морабито заснул, на этот раз навсегда.

Я вытянул его правую руку, достал из кармана шприц и, подсвечивая телефоном, нашел на сгибе локтя вену.

— Я реализую свое право на возврат товара, — прошептал я, вводя иглу и медленно нажимая на поршень до тех пор, пока шприц не опустел.

Продукт, приобретенный мной в прошлом месяце, был возвращен владельцу, чтобы проводить его в последнее путешествие.

Я выключил фонарик и затаился, прислушиваясь. В соседней комнате было тихо. Вытащив из кармана брюк сложенный вчетверо лист бумаги, я аккуратно развернул его и положил на прикроватную тумбочку. Затем тенью выскользнул из спальни, прокрался в гостиную и приблизился к французскому окну. Я знал, что открыть окно и приподнять решетку без шума у меня не получится. Глубоко вдохнув, я мысленно сосчитал до трех и резко дернул за ручку. В тишине ночи сухой щелчок прозвучал, словно выстрел.

— Босс, с вами все в порядке? — раздался встревоженный голос со славянским акцентом одного из телохранителей.

Я разблокировал решетку и резким движением распахнул ее. Раздался металлический скрежет. В комнате для гостей загорелся свет, слегка осветив гостиную.

— Что за фигня…

Я выскочил на террасу. Мне оставалось пробежать не больше двадцати шагов и перемахнуть через стену — и я был бы спасен. Я не оглядывался, поэтому не знал, кинулись ли охранники за мной в погоню или сперва рванули в комнату Морабито. Я был уже почти у самой стены, когда увидел, как слева от меня развалилась на части большая керамическая ваза, а через мгновение услышал звук выстрела. Я спрыгнул вниз, задев вазон с растением в декоративной изгороди на террасе отеля, и покатился по полу. В тот момент я молился, чтобы вход в здание гостиницы не оказался запертым.

Вскочив на ноги, я побежал вдоль стены стеклянного бара и остановился у закрытой двери. Схватившись за ручку, я на мгновение замер. У меня не было запасного плана, и, если бы путь внутрь отеля оказался заблокирован, я бы попал в ловушку. Но этого не случилось. Я распахнул дверь и бросился вниз по лестнице. За моей спиной раздавался глухой топот ног телохранителей, бегущих по террасе.

Спустившись на этаж ниже, я заметил висевший на стене огнетушитель, а над ним — красный ящик с прозрачной пластиковой крышкой. Прикладом пистолета я пробил пластик и активировал пожарную сигнализацию. На лестничной клетке раздался оглушающий вой сирены, и вслед за этим послышался шум распахиваемых дверей и встревоженные голоса выбегающих из номеров людей. Когда я домчался до первого этажа, в вестибюле уже собралась большая толпа постояльцев отеля, которыми пытались руководить несколько растерянных служащих. На лестнице за моей спиной образовался затор из сонных граждан в самых невообразимых нарядах, которые спешили покинуть здание гостиницы. Несомненно, они создавали отличное препятствие для людей Морабито.

С безразличным видом я прошел несколько шагов, отделявших меня от выхода, и, как только оказался на улице, устремился к площади Дуомо. Я бы предпочел скрыться в метро, среди безликой толпы, но время было слишком позднее. Я заставил себя замедлить шаги и подошел к стоянке такси, которая находилась возле растущих на площади пальм, и сел в стоявшую первой «Тойоту», стараясь ничем не выдать своего возбуждения.

— Проспект Семпионе, пожалуйста.

Когда машина тронулась, я оглянулся: преследователей не было видно. Я откинул голову на спинку сиденья и попытался расслабиться, наслаждаясь прохладным потоком воздуха из кондиционера. Только сейчас я осознал, насколько устал. Мне срочно нужен был душ и кто-то, кому я мог бы рассказать, как прошел этот абсурдный день. Но кто бы это мог быть? Синтия? Я тут же отогнал эту мысль: нельзя вовлекать девушку в эту историю. Я стал убеждать себя, что мне хватит сил дойти до конца, ведь цель была совсем близко.

20 июля. Вторник

Чем больше проходило времени, тем сильнее росло во мне ощущение, что все наши с Андреем размышления были не более чем умственной эквилибристикой, лишенной какой-либо объективной основы. Домыслы двух шахматных энтузиастов с богатым воображением, склонных выискивать мнимые символы и глубины в обыкновенной шахматной партии. А между тем убийца мог в любой момент нанести новый удар.

Не то чтобы ликвидация банды наркоторговцев вызывала у меня особое сожаление — напротив, я должен