Помадка, фадж и покойник - Моргана Бест
– Но мотивы у них были серьёзные, согласись, – заметила Летти. – Уже один только их роман – достаточный мотив, чтобы убить Питера, для любого из них, а то и для обоих. А ещё из-за Питера Герб Грин лишился органического сертификата и разорился.
– Да, я тоже так думала, но ты не видела лицо Паулы, когда Монгрел сожрал её ключи.
Летти схватилась за живот.
– Могу себе представить! Я покачала головой.
– Я к тому, что тогда она совсем не походила на убийцу. Да, приходила меня припугнуть, но в конце сдалась. По-моему, она безобидная.
Летти кивнула и поправила нитки под магнитами.
– Пока опустим её в самый низ списка, но это не значит, что Герб Грин не мог быть замешан. Тип крайне неприятный.
– Тут я спорить не стану, – сказала я. – Но связь с оргпреступностью мне всё же кажется вероятнее. Вопрос только, кто именно: Тодд Кембридж или Клинт Стокленд.
Летти переставила фотографии так, чтобы Кембридж и Стокленд оказались наверху.
– Совпадение, конечно, примечательное: ты столько недель провела в соседней с Клинтом Стоклендом палате.
– Перестань, Летти! То же самое твердит полиция.
Летти не ответила, просто съела ещё одну конфету. Я – тоже.
Проглотив конфету, Летти с ловкостью ниндзя переместила нитки на досках.
– Тодд Кембридж был бы полным идиотом, если бы прикончил Питера Прентисса сразу после выхода из тюрьмы.
– А может, в этом-то и был его план?
Летти упёрла руки в бока.
– Это как?
– Ну, может, Тодд Кембридж и заказал Прентисса сразу, как вышел, именно потому, что это чересчур очевидно. Такой ход наперекор ожиданиям: все решат, что уж слишком в лоб для него устраивать убийство сразу после освобождения, и как раз поэтому подумают, что он тут ни при чём.
Летти с чувством застонала, налила себе ещё бокал и осушила его наполовину одним глотком.
– Нарел, ты опять пересматривала старые серии «Напряги извилины», признавайся! Я сверкнула на неё глазами.
– Ну и что? Во всяком случае, мы знаем когда и где и, возможно, почему, а вот кто – по-прежнему загадка.
Летти допила вино и разом запихнула в рот три конфеты. Она начинала напоминать мне меня саму. Прожевав, сказала:
– Я ставлю на Клинта Стокленда.
– Но он же в тюрьме! – возразила я.
Летти вздохнула.
– Ох, Нарел, иногда ты меня прямо огорчаешь. Разве ты не знаешь, что и из тюрьмы можно заказать убийство?
– Пожалуй, – неуверенно сказала я. На самом деле я в этом ничего не понимала.
– А теперь будь лапочкой, принеси мой ноутбук, – сказала Летти. – Нам нужно купить два билета туда-обратно на Голд-Кост. Я не была уверена, что расслышала правильно.
– Билеты на Голд-Кост? – переспросила я. – С какой стати нам туда лететь?
Летти одарила меня капризным взглядом.
– Может, потому что там лучше погода? Или потому что все завидные женихи там покрасивее? И то и другое, конечно, правда, но нам нужно навестить мою двоюродную сестру, Бетси Бейкер.
– Я и не знала, что у тебя есть двоюродная сестра. – Я прищурилась. Мне показалось, что Летти подшучивает надо мной.
– Она довольно пугающая особа, так что я стараюсь быть у неё на хорошем счету. Собственно, я только что отправила ей дорогой подарок ко дню рождения, так что, думаю, она меня любит. Я подумала, не тронулась ли Летти окончательно.
– Почему? Она что, дрессировщица кошек, что ли?
Летти съела ещё одну шоколадку, прежде чем ответить. Я всерьёз начала за неё беспокоиться.
– Нет, она тюремная надзирательница, и более того – надзирательница как раз в той самой тюрьме, где сидит Клинт Стокленд.
Глава 20
– Это нормально? – спросила Летти, бросив на меня тревожный взгляд. Я театрально вздохнула и откинулась на спинку кресла.
– Да, нормально, – как можно спокойнее сказала я. – Они всегда так шумят. Кажется, это как-то связано с заправкой.
Летти всё ещё выглядела нервной, хотя чуть-чуть расслабилась. Мы летели на крошечном самолёте в Брисбен – поговорить с двоюродной сестрой Летти, Бетси. Та работала надзирательницей в тюрьме, где находился Тодд Кембридж, и могла дать нам ценные зацепки во всей этой истории – по крайней мере, мы на это надеялись.
К несчастью, нельзя сказать, что Летти хорошо переносила полёты. А ещё хуже было то, что самолётик наш оказался древним и крошечным. Я поняла, что полёт будет не из приятных, едва увидела его размеры; а когда заметила, что он винтовой, и вовсе заволновалась.
Самолёт вырулил на полосу, и я подумала, что Летти сейчас вскочит и попытается выпрыгнуть в окно. Она выглядела так, будто балансировала между обмороком и бегством.
– Ты в порядке? – спросила я с неподдельной тревогой.
Летти бросила на меня испуганный взгляд и шумно сглотнула.
– Всё будет хорошо, – сказала она, зажмурившись и тяжело дыша. – Просто скажи, когда мы приземлимся.
– Полёт не особенно длинный, Летти, но всё же больше часа, – сказала я, тревожась.
– Знаю, – она натянуто рассмеялась. – Здесь наливают? – спросила она, явно собираясь утопить беду в алкоголе.
– Маловато, – наполовину пошутила я. – Смотри, статистически…
– Сейчас мне не до статистики, Нарел, – призналась Летти, не раскрывая глаз.
– В любом случае ты в полной безопасности, – вздохнула я. – Постарайся не накручивать себя. Не успеешь оглянуться – уже будем там. Я улыбнулась Летти, хотя она этого не видела, и почувствовала себя немного глупо, когда сообразила. Я посмотрела в иллюминатор: аэропорт медленно уплывал назад, пока мы выруливали на взлётную полосу.
Самолёт простоял на месте несколько минут, и я поймала себя на том, что нервно ёрзаю в ожидании взлёта. Взлёт всегда был моей самой нелюбимой частью. Я ненавидела, как при разгоне вдавливало в спинку кресла, а затем земля уходила вниз, и меня поднимало в воздух. На словах это звучало драматично и даже авантюрно, а на деле получалась странная смесь ужаса и разочарования.
После нескольких минут на бетоне мы вдруг без предупреждения рванули. Винты загремели оглушительно, хотя мы сидели почти в хвосте. Мы оторвались от земли на приличной скорости, и я ощутила это знакомое неприятное чувство – меня вдавило в кресло, хотя и не так сильно, как обычно; я решила, что дело в том, что самолёт винтовой, а не реактивный.
Летти всё ещё сидела в той же позе ужаса. Глаза намертво зажмурены, руки побелели – так крепко она вцепилась в подлокотники. Постепенно мы прекратили набор высоты и выровнялись, хотя никаких табло «пристегните ремни», как в обычных самолётах, не было. Впрочем, это и не имело значения: самолётик был такой узкий, что в проходе мог пройти только один человек, а бортпроводники уже там ходили и раздавали еду.
– Летти, – сказала я, толкнув её локтем. – Летти, мы уже в воздухе. Открой глаза, а то так и просидишь весь полёт.
– Можешь закрыть эту штуку на иллюминаторе? – пискнула она. Я вздохнула и уступила, напоследок скользнув взглядом по потрясающему виду, и опустила шторку.
– Закрыла, всё хорошо, – сказала я, похлопав её по руке.
Летти медленно раскрыла глаза, убедилась, что я не обманываю, и бессильно откинулась в кресле.
– Ты как, держишься? – спросила я, заранее зная ответ.
– Не очень, – честно сказала Летти. – Я просто притворюсь, что мы в