Недоброе имя - Павел Алексеевич Астахов

Все ее романы дарили незабываемые эмоции, так необходимые любой девушке, но рядом с Тимофеем Барышевым Сашка чувствовала себя совершенно по-новому. Что-то изменилось, и она никак не могла взять в толк, что именно. Александра с удовольствием посоветовалась бы с мамой, но той, в связи с открывшейся на нее травлей, сейчас совершенно не до романтических переживаний дочери, и поэтому, подумав, Сашка поехала к своей любимой тетке. Уж в чем Натка точно разбиралась, так это в мужчинах.

– Так все ведь просто, Сань, – выслушав племянницу, сказала та. – Ты просто влюбилась.

– А раньше я что, не влюблялась? – удивилась Александра. – Мы с Фомой несколько лет вместе были. А потом у меня был Антон, да еще этот, Юлик. Ты хочешь сказать, что я с ними встречалась без любви?

– Понимаешь, Сань, любовь бывает разная. Точнее, настоящая любовь – она одна, но люди не понимают, какая она, до тех пор, пока ее не встретят. Все остальное суррогат, заменители. Это как пить желудевый кофе и считать его вкусным. И так может продолжаться годами, до тех пор, пока однажды не попробуешь настоящий, и только после этого понятна разница. Вот тебе сейчас кажется, что ты любила Фому.

– Ну конечно, любила. Я бы не стала жить с ним без любви.

– Сань, это была не любовь, а влюбленность, привязанность, желание попробовать первые в жизни взрослые отношения. Потом, когда он тебе изменил, была жгучая обида, ощущение, что тебя предали, предпочли тебе кого-то другого. И снова наладить отношения с ним ты же так и не смогла. И дело не том, что ты его не простила. А в том, что подсознательно поняла, что он тебе не нужен. Это не тот человек, с которым ты готова прожить жизнь. Подсознательно готова, понимаешь.

– А с Тимофеем я, получается, подсознательно готова прожить жизнь? – испугалась вдруг Сашка. – Но он мне ничего подобного не предлагал, между прочим.

– Настоящая любовь не всегда бывает взаимной, Саш, – покачала головой Натка. – Это мне повезло, что мы с Костей встретились, и моей сестре, твоей матери, тоже, потому что они с Виталием – пара в настоящем смысле слова. А люди без своей второй половинки живут годами. Пьют свой желудевый кофе, и ничего.

– Я не хочу желудевый кофе, – пробормотала Сашка.

От мысли, что она действительно полюбила Тимофея Барышева и обречена теперь на это чувство, которое к тому же может оказаться безответным, ей становилось страшно. Он же ни разу не говорил ей, что любит. Просто постоянно оказывался рядом, смешил, рассказывал разные интересные истории, свозил на дачу к своей семье, да еще дарил маленькие подарки, цветы, конфеты, ничего такого, что выглядело бы неприлично и сильно ударяло бы по карману молодого юриста, только-только начинающего свой трудовой путь.

Сашка вспомнила, как обижалась на Антона Соколова, который как раз не спешил представлять Александру своим родителям. Ей в этом чудилось какое-то пренебрежение, а еще явное нежелание видеть в ней свою будущую спутницу жизни. Правда, время показало, что он был прав. Сашка первая бросила его, потому что действительно не любила. А Антон просто чувствовал ее внутреннее безразличие, вот и не стремился тратить родительское время. Он крайне нежно относился к своей маме, вот и не заставил ее потратить ни капли эмоций на постороннюю девушку.

А что же Тимофей? Он не так ценит и бережет свою мать? Считает, что у нее достаточно крепкие нервы, чтобы обратить внимание на какую-то там девицу, которую сын притащил в дом? Или действительно думает, что Сашка достойна оказаться на барышевской даче, да еще на семейном торжестве только для очень узкого круга?

Ответов на все эти вопросы у нее не было.

– Наташа, а что мне теперь делать? – спросила она у тетки, которая хлопотала у плиты, ожидая возвращения мужа к ужину, и совершенно не принимала всерьез терзания племянницы.

– Живи, – пожала плечами Натка. – Наслаждайся своими новыми чувствами. Согласись, что они очень приятные.

– Да уж не знаю, – Сашка дернула плечиком. – Ты, признаться, меня напугала. Мне сейчас так страшно стало.

– От чего? От того, что ты поняла, что теряешь свою независимость от мужчины? Я прекрасно тебя понимаю. Тоже всю жизнь вертела своими ухажерами, как хотела, а когда влюбилась в Костю, поняла, что все, «баста, карапузики, кончилися танцы». И ты знаешь, сначала это чувство немного оглушает, а потом становится легко и приятно от мысли, что ты теперь не отвечаешь за все сама.

Сашка не совсем поняла, что тетка имеет в виду. Она же по-прежнему сама зарабатывала себе на жизнь и вовсе не стремилась к тому, чтобы Тимофей ее содержал. Ей это вовсе ни к чему, и ведением своего блога она не тяготилась, даже за работу его не считала, хоть эта деятельность и позволяла ей жить достаточно безбедно.

О Наткиных словах она думала всю дорогу домой и еще потом немножко ночью, и перед тем как уснуть, кажется, поняла. Мама тоже всю жизнь тащила на себе сама их маленькую семью. И работала, и решала все проблемы, и долгое время не могла выпустить из рук бразды, доверить Виталию Миронову защиту себя и Мишки тоже, а потом все-таки доверила, расслабилась и с тех пор расцвела.

И дело не в деньгах Миронова, а в той даруемой им железобетонной уверенности, что он разведет любые тучи и справится с какой угодно бедой. И да, от Тимофея Барышева веет такой же железобетонной уверенностью, как и от Миронова, и от Барышева-старшего. И дело не в том, что женщины рядом с ними превращаются в ничего не умеющих кисейных барышень. И мама Тимофея, и ее, Сашкина, – настоящие профессионалы своего дела, и мужья их не просто любят, но и уважают. Но вот это чувство, что рядом с тобой надежное плечо, на которое можно опереться, оно дорогого стоит. И именно это чувство в отношении Тимофея Сашка сейчас и испытывала.

На следующий день после работы Тимофей приехал к Сашке. Изначально они хотели сходить в кино, но ситуация с травлей Елены Кузнецовой в сети выбила из колеи обоих. Сашка физически не могла развлекаться, пока у мамы проблемы, а Тимофей слишком бережно относился к чувствам их обеих, чтобы настаивать.

– Саша, ты уж так сильно-то не расстраивайся, – сказал он, заметив ее удрученный вид. –