Недоброе имя - Павел Алексеевич Астахов

Таганцев сокрушенно покачал головой.

– Мне стыдно в этом признаться, но ничего.

– Как это? – удивился Плевакин. – С твоим-то опытом и ничего? Ты же вроде как у нас киберпреступлениями занимаешься. В интернете должен плавать как рыба в воде.

– С интернетом как раз все в порядке, – Таганцев покачал головой, – а вот этот самый канал «НКВД-КГБ» как заколдованный. Любые ведущие к нему ниточки обрываются в руках.

– То есть ты так и не выяснил, кто за ним стоит?

– Нет. Ясно, что основателем и администратором канала является Петр Шкуратов. Он живет за границей, и выйти на его связи не получается. Сами понимаете, при той фактуре, которую регулярно выдает этот канал, многие хотели бы узнать, кто ее сливает. Но ни у кого не получилось. Ясно, что кто-то очень влиятельный. Недавно заподозрили в вымогательстве полковника ФСБ, в отставке, разумеется, некоего Николая Полянского. Он, по версии следствия, как раз требовал миллионы за так называемый «блок на негатив» в подконтрольных ему телеграм-каналах, и «НКВД-КГБ» упоминался тоже.

– Послушайте, а это может быть интересным, – подался вперед судья Горелов. – А что, если цель нашего очернителя не в том, чтобы опорочить Елену Сергеевну или кого-нибудь из нас, а этими публикациями довести нас до нервного состояния, а потом начать шантажировать, вымогая деньги именно за этот самый «блок на негатив»?

– Думаешь? – с сомнением в голосе спросила Кузнецова.

– Елена Сергеевна, так посудите сами. У вас муж вполне себе платежеспособен, у Тимофея отец тоже, да и мой родитель человек не бедный. Это Мария Николаевна справедливо заметила. Сейчас доведут нас до точки кипения, а потом выкатят сумму к оплате.

– Мой отец никогда не заплатит шантажисту, – покачал головой Тимофей.

– И Виталию я ни за что не дам этого сделать, – согласно кивнула Кузнецова. – Это же последнее дело – платить шантажисту. Он же после этого никогда не отстанет.

– И все-таки я бы эту версию со счетов не скидывал, – упрямо гнул свое Горелов. – Костя, что вам еще удалось узнать по этому делу с вымогательством?

– Только то, что завершено расследование в отношении полковника ФСБ в отставке Николая Полянского, переводчика Дмитрия Савинова и некоего бизнесмена Алексея Чунина, которых обвиняют в вымогательстве сорока пяти миллионов рублей у одной из крупнейших IТ-компаний под названием «Цифранит». По версии следствия, они требовали деньги в обмен на неразмещение в подконтрольных Полянскому телеграм-каналах негативных публикаций, которые могли бы нанести «вред правам и законным интересам» собственников «Цифранита». В деле упоминается около десятка крупных каналов, и в том числе тот, что интересует нас. В материалах дела есть переписка админов этих каналов с Полянским, он у них помечен в контактах как «дядя Коля ФСБ». Группа действовала в период с ноября 2020-го по июль 2023 года. В то время Полянский еще служил в конторе, занимался защитой конституционного строя и борьбой с терроризмом. К моменту задержания он уже вышел в отставку.

– А остальные фигуранты кто такие? – заинтересовался Плевакин.

– Переводчик Савинов женат на сестре Полянского. Он вместе со своим школьным другом Чуниным занимался обналичиванием полученных денег, которые сначала требовали в долларах, а затем в криптовалюте. Всех троих обвиняют по статье о вымогательстве в особо крупном размере (пункт «б» части 3 статьи 163 УК), по ней грозит пятнадцать лет лишения свободы. Все трое сидят в СИЗО. Полянский – в Лефортово, остальные в «Кремлевском централе». Их всех раскручивали на связи со Шкуратовым, но доказать так и не смогли. Вину они, разумеется, не признают. Как бы то ни было, Полянский – единственный представитель силовых структур, который отправлял Шкуратову материалы для размещения в его канале. Да и это, как вы понимаете, пока не доказано.

– Как ни крути, а Телеграм, по сути, является бизнесом, – задумчиво продолжал Горелов. – Возможности у анонимных каналов по части разного рода вбросов и разрушения репутаций больше, чем у авторских, но к теме влияния Телеграма на реальную политику я отношусь скептически. Больше похоже на то, что кто-то в детстве не наигрался. Устраивают бури в стакане воды, несут пургу, чтобы на этом заработать. Популярные ТГ-каналы давно стали методом закулисной борьбы между группами влияния. Так что вся информация там всегда носит манипулятивный характер. Получается, основных версий по-прежнему две. Кто-то либо пытается испортить репутацию Виталию Миронову или Валерию Барышеву, либо намерен нас всех шантажировать. Поживем – узнаем. И лично я бы предпочел второе.

– Почему? – удивился Тимофей. – Так тянет заплатить?

– Платить я ни за что не собираюсь и всем остальным не советую. Но вот поймать шантажиста с поличным совсем неплохо. И тогда любой комиссии по этике уже нечего будет нам предъявить.

– Все, конечно, хорошо, – покачал головой Таганцев. – Но лично я своей оперативной чуйкой, а она у меня неплохая, вы уж мне поверьте, чувствую, что основной является третья версия. Неизвестный мерзавец решил разрушить именно жизнь Лены. И никакие деньги ему не нужны. А раз так, то просьбы о выкупе со всеми вытекающими из нее сладкими плюшками не будет. А методичное уничтожение ее репутации продолжится. Вот такой вам мой прогноз.

– Плюшки не могут вытекать, – автоматически поправила Елена Сергеевна. Тимофей улыбнулся тому, какая она все-таки зануда, или, как сейчас говорят, душнила. В хорошем смысле, конечно. – Меня, конечно, третья версия не радует. Но и две первые тоже оптимизма не внушают. Костя, если все ниточки к Шкуратову оборвались, что ты собираешься делать? Не можем же мы сидеть сложа руки. Я не могу, – поправилась она.

– Я хочу поговорить с Никитой, – признался Таганцев. – Он же сейчас в генеральной прокуратуре работает. Может, он сможет что-нибудь сделать.

– С Говоровым? – судья Кузнецова выглядела так, словно не верит собственным ушам. – Костя, ты что? Мы с ним так плохо расстались. Ты же знаешь, что он не мог смириться с тем, что я его бросила, даже был одним из тех, кто пытался гадить Виталию.

– Ну насколько я помню, Миронов его хорошо укоротил, – засмеялся Таганцев. – Лена, прошло много времени. Он наверняка давно уже успокоился. Да и новая должность у него весьма серьезная. Он же хорошо к тебе относился. Я уверен, что Никита согласится помочь. А возможности у него неплохие.

– Не уверена, но попробовать можно, – согласилась Кузнецова, и на этом их импровизированное совещание закончилось.

* * *

Сашка чувствовала себя так, словно с появлением Тимофея у нее началась какая-то новая жизнь.