Деньги, деньги, деньги - Эван Хантер
«Мисс Беландрес», — сказала она.
Обращение «мисс» понравилось Уиллу. Это означало, что а) она не замужем и б) она не из тех проклятых феминисток, которые не называют себя «мисс» и стремятся ходить в туалет в мужских уборных.
«Здравствуйте, мисс Беландрес», — сказал он, — «это Уилл Струтерс.»
«Лейтенант Струтерс!» — воскликнула она удивлённо. — «Как поживаете?»
«Хорошо, спасибо», — ответил Уилл, не удосужившись поправить её. «А вы как?»
«Постоянно занята работой», — ответила она. — «Сегодня мы закрываемся в полдень, и здесь царит настоящий хаос.»
«Я знаю, как это бывает», — сказал Уилл.
«Я знаю, что знаете», — сказала она. — «Вот скажите, вы с нетерпением ждёте Нового года?»
«Вообще-то, я никогда не любил Новый год», — сказал он. «Мне это всегда кажется большим разочарованием. Не знаю, почему.»
«Я чувствую точно так же.»
«Правда?»
«Да. Я бывала и на маленьких, и на больших вечеринках, оставалась дома и ходила в ночные клубы, но всегда одно и то же. Большой ажиотаж, за которым следует ещё большее разочарование.»
«Ого», — сказал он.
«Да», — сказала она.
Наступила короткая пауза.
«Мисс Беландрес...» — сказал он.
«Антония», — ответила она.
«Антония», — сказал он. «Я знаю, что это неожиданно...»
Снова тишина. Он слышал, как она дышит на другом конце провода.
«Но я... э-э... хотел спросить...»
«Да, лейтенант?»
«Если у вас нет... э-э... других планов...»
«Да?»
«Не хотели бы вы поужинать со мной сегодня вечером?»
«Почему бы и нет, это было бы замечательно», — ответила она.
«Хорошо», — сразу же ответил он. «Отлично. Вам подходит семь часов?»
«В семь часов — прекрасно.»
«Вам нравится итальянская кухня?»
«Я обожаю итальянскую кухню.»
«Тогда в семь часов, хорошо», — сказал он. «Лады. Где вас забрать?»
«347 Южная Шелби, квартира 12-Ц.»
«Я буду там в семь», — сказал он.
«Буду ждать», — сказала она.
Он размышлял: «Антония, мы с тобой станем миллионерами.»
«Это Кларендон-холл», — сказал Махмуд.
Никмадду хотелось бы, чтобы маленькие усы этого человека не придавали ему вид, будто он постоянно улыбается. Дело здесь было серьёзное.
«Джассим будет сидеть здесь, в ряду «Ф» в центральном секторе.»
Джассим с грязными ногтями и без улыбки кивнул. Он был знаком с планом зала и точно знал, что ему предстоит делать завтра вечером.
«Место № 101 у прохода», — сказал Махмуд.
Никмадду присмотрелся к схеме.
«Если нам повезёт», — сказал Махмуд, — «взрыв дойдет до сцены. Если нет, мы всё равно добьёмся своего.»
«Убить еврея — не в этом дело, понимаете», — сказал Акбар. Погонщик верблюдов из пустыни, с глубокими морщинами на смуглом лице и толстыми венами на тыльной стороне сильных рук. Их специалист по взрывам. — «Мы надоумим их, что можем нанести удар где угодно и когда угодно. Мы дадим им понять, что они абсолютно уязвимы. Если только они не хотят проводить досмотр с раздеванием каждого американца, входящего в театр, кинотеатр, концертный зал, ресторан, кафе, супермаркет — куда угодно. Они находятся в нашей власти — вот что мы докажем им завтра вечером.»
«Тем не менее, убить еврея было бы бонусом», — сказал Джассим.
«Но это не приоритет», — настаивал Акбар. «Если мы убьём еврея, хорошо. Если нет, погибнет много других. Наша точка зрения будет доказана.»
«Умереть за Аллаха — это честь», — сказал Джассим. Именно он собирался войти с бомбой. По праву последнее слово должно было остаться за ним. Но бомбу и таймер изготовил Акбар.
«Акбар прав», — сказал Никмадду. «Будет лучше, если на этот раз не придётся никого приносить в жертву.» Он имел в виду самоубийственный взрыв на американском эсминце в ЙеменеCLXXXVI. «Мы должны дать им понять, что мы профессионалы, а не фанатики.»
Джассим воспринял это как личное оскорбление. Он бросил на Никмадду взгляд, который, как он надеялся, был презрительным, а затем зажёг сигарету.
«Когда это произойдет?» — спросил Никмадду.
«После перерыва», — ответил Акбар.
«А когда именно?» — спросил Никмадду.
«Еврей — приглашённый артист во второй половине вечера. Теперь мы знаем, что он будет играть скрипичный концерт Мендельсона ми минорCLXXXVII. Бомба будет настроена на взрыв где-то во время первой части.»
«Когда именно во время первой части?»
«Трудно точно рассчитать время по музыке», — сказал Акбар. «Первая часть длится около двенадцати с половиной минут, в зависимости от обстоятельств.»
«В зависимости от чего?»
«От исполнителя, дирижёра — это творческая свобода. Но редко когда она длится намного дольше. В любом случае, бомба будет настроена на взрыв в половине десятого.»
«Ровно в девять тридцать?»
«Именно, да. Она взорвется ближе к концу первой части, поверь мне.»
Никмадду начинал понимать, что, хотя этот человек выглядел так, будто ему место в палатке в пустыне, он, возможно, был умнее всех остальных.
«Что ты имеешь в виду под словом «часть»?» — спросил Джассим. Самый глупый из всей компании. И тот, на ком лежала самая большая ответственность. Тот, кто должен был войти с бомбой. «Что значит «часть»?»
«Концерт Мендельсона состоит из трёх частей», — пояснил Акбар.
«Но что такое часть?»
«Тебе не важно это знать», — сказал Акбар. — «Ты установишь бомбу и выйдешь из зала. Остальное — в руках Аллаха.»
«У Джассима хватит времени, чтобы пройти на своё место, оставить бомбу и уйти?» — спросил Никмадду.
«Хороший вопрос», — сказал Махмуд. «Ты всё это засёк?»
«В этом сезоне я побывал на шести концертах», — сказал Акбар. — «И все они мне не понравились. Я точно знаю, сколько времени нужно, чтобы добраться от улицы до фойе, а оттуда — до места в ряду «Ф». Даже если не торопиться, Джассим должен успеть выйти оттуда до того, как взорвётся бомба.»
«Ровно в девять тридцать», — сказал Никмадду, в очередной раз ища подтверждения.
«Да, ровно в девять тридцать», — сказал Акбар. — «Подходящая кульминация первой части.»
Мужчины рассмеялись. Все, кроме Джассима, который не находил в этом ничего смешного.
«Какую бомбу ты используешь?» — спросил Никмадду.
«Простую трубную бомбу. На самом деле две. Скреплённые скотчем и начинённые чёрным порохом, гвоздями и винтами. Похожие на ту, что взорвалась в Атланте четыре года назадCLXXXVIII.»
«А таймер?»
«Часы на батарейках.»
«Как он её пронесёт?» — спросил Никмадду.
«В сумке», — ответил Акбар.
«Я буду носить сумку?»