Отпечаток на бархате - Карен Одден

— От мистера Пибоди, — сообщил он. — Передал, что вам будет полезно. Говорит, рассчитаетесь следующий раз, когда зайдете.

— Спасибо, парень. Подожди-ка секунду.

Я нащупал в кармане шиллинг и вложил его в руку мальчика. Тот поднес руку к воображаемой кепке и тут же исчез.

Я развернул пакет и нашел в нем, к большому моему удивлению, дрянное издание романа «Призраки Хаттон-Гардена».

Подняв брови, я задумался: что это? Бульварная литература? Дешевая книжонка — такие продают на развалах у железнодорожных станций пассажирам, желающим скоротать время в утомительной поездке. В их основе обычно лежит сенсация, персонажи нелепы. Мелодраматические сцены, неправдоподобные сюжеты. Улыбнувшись, я осознал: напрасно не сказал мистеру Пибоди, что ищу именно исторические очерки о Хаттон-Гарден. Я отложил книжку и снова взялся за первую, однако уже через минуту закрыл обложку. Чего, интересно, ради мистер Пибоди взял на себя труд отправить мне пакет с курьером так поздно вечером? Я глянул на титульный лист: ага, миссис Роберт Уолкер. Может, автор опиралась-таки на исторические факты?

Открыв книжонку на первой главе, я принялся читать.

Произведение представляло собою повесть в готическом стиле и напоминало «Удольфские тайны» миссис Радклифф. Действие происходило в настоящем английском доме персонажа с крайне нелепым именем — сэра Персиваля Фитцмориса. Скептически цокая языком, я продирался сквозь скрипящие ступеньки, непрекращающиеся грозы и привидения. Потягивая виски и грея ноги у камина, медленно переворачивал страницы. Как ни странно, история меня захватила. Автор рассказывала о женщине, жившей в районе Хаттон-Гарден в тридцатых годах XIX века. По сюжету ее находят мертвой в склепе церкви Святой Этельдреды. Где ж еще? Никакой практической ценности за книгой я не заметил — так, вполне безвкусное и все же необычайно занимательное чтиво.

Часы пробили одиннадцать, и я совсем уж собрался ложиться, однако осталось всего-то шестьдесят страничек. Пришлось дочитывать. Чем закончилось, кто злодей?

За тридцать страниц до конца я наткнулся на следующий пассаж, который заставил меня выпрямиться в кресле:

Ошеломленный донельзя, я последовал за призраком, скользнувшим в коридор нижнего этажа. Он повел меня дальше, к стене у входа в подвал, отделанной деревянными панелями, и жестом велел — открывай. Я сдвинул панель, и из открывшегося за нею прохода в нос мне ударил запах сырой земли, тяжелый и затхлый, но в то же время напоминающий запах моря. Призрак пробрался внутрь, я за ним. Что мне оставалось делать?

Я очутился в запутанном лабиринте выложенных кирпичом туннелей, проходящих под улицей и служащих стоком для вод Флит-ривер, что течет от Хэмпстед-Хит через Камден-Таун и сворачивает к Риджентс-парк. Дальше река, проходя через Клеркенуэлл, наконец обретала покой, впадая в Темзу.

Привидение женщины вело меня все глубже в подземелье. Воды было немного, однако кирпич под ногами покрылся скользким илом, и я несколько раз едва не упал.

Остаток книги я пролистал не читая: ничего полезного там уже не было. Опять же писательница меня не убедила, что женщину убила ее собственная племянница в приступе раздражения. Впрочем, это ничего особо и не значило.

Подземные дренажные каналы? Эти три слова заставили мой пульс пуститься вскачь, пока я готовился ко сну. Флит-ривер, протекавшую в средние века по поверхности, в XIX веке частично засыпали, и теперь ее русло пролегало под землей. Я вспомнил одну книгу месье Гюго, которую читал в прошлом году. Его многострадальный герой Жан Вальжан, спасаясь от преследователей, воспользовался грязными подземными туннелями Парижа.

Я забрался в кровать, дрожа от возбуждения. В голове вертелись самые разные догадки. Возможно ли сейчас пройти по подземным ходам? Пролегают ли они в непосредственной близости от Хаттон-Гарден? Вдруг туда можно пробраться из ювелирной лавки, через люк в полу? В торговом зале лежал персидский ковер с загнутым углом… Возможно, Элизабет вошла в лавку через черный ход, отомкнув замок ключом, но как туда пробрался ее сообщник? Не через люк ли? Не ушли ли они с добычей через подземные туннели?

Я закрыл глаза. Руки и ноги покалывало мелкими иголочками — я с нетерпением ждал завтрашнего дня.

В Ярд я прибыл с утра пораньше, однако Корраван уже сидел у себя, обложившись бумагами — похоже, планами старинных зданий. Он поднял на меня взгляд, и я увидел в его глазах решимость.

— Что изучаете?

— Изображение церкви Святой Этельдреды, сделанное в тысяча семьсот двадцатом. Думал обнаружить здесь убежище священника, тайный проход, соединяющий церковь с одним из близлежащих домов.

Ах, ну да, конечно. Церковь начали возводить в тринадцатом веке. Римское наследие. Когда Елизавета взошла на трон, священникам потребовались укрытия и секретные ходы для побега — за ними тогда охотились.

— И как, нашли?

— Похоже, теперь там ничего такого нет, — покачал головой Корраван. — Было одно в Эли-хаусе, с тайной лестницей, выводящей на улицу. Однако Эли-хаус снесли.

Он тяжело откинулся на спинку стула, положив правую руку на подлокотник, потер костяшки пальцев, имеющие свойство побаливать во время дождя.

— Еще один вариант — сообщающиеся подвалы. Большие старинные дома разделены перегородками на разные лавки, однако подвалы у них могут оставаться общими, хотя, как мне представляется, проходы давно заложили кирпичом. Тем не менее, эти стенки можно и проломить.

— Что скажете насчет Флит-ривер? — спросил я.

Он снова уперся глазами в свои схемы.

— Нет, это слишком далеко к западу.

— А старые дренажные каналы? — настаивал я. — Они ведь доходят до Хаттон-Гарден, и из лавок вниз вполне могут вести люки. Я вчера нашел несколько упоминаний в одной книге. Нет ли у нас карты?

Корраван встретился со мной взглядом, и в его глазах вдруг зажегся интерес.

— Есть, разумеется.

Он исчез в коридоре и быстро вернулся со скатанной в плотный цилиндр картой. Развернув ее на столе, прижал края металлическими подставками для книг.

— Флит-ривер проходит здесь. — Его толстый палец провел линию от Хэмпстед-Хит к юго-востоку, мимо Кингз-Кросс, дальше к востоку — мимо Холборна, и вниз — к Блэкфрайерс-бридж. — Нет, слишком далеко. Но вы правы.