Мертвые души не поют - Юсси Адлер-Ольсен

Идея оказалась паршивой. Во-первых, у нее было стойкое подозрение, что Карл слышал весь их шумный процесс прямо из своего кабинета. Во-вторых, это импровизированное аттестационное собеседование ни капли не помогло Гордону. Напротив, последующее десятилетие он провел в молчаливой, но мучительной тоске по повторению того секса на рабочем столе.

Лишь в последние годы он наконец осознал, что она никогда не будет принадлежать ему, и принялся с тем же рвением, с каким вел расследования, штурмовать Тиндер. И вот теперь он занимал хорошую должность в Северной Ютландии и нашел именно то, что искал: другую женщину.

Как ни странно, Розу это задело. Гордон был ей не нужен, но и делить его с другой ей тоже не хотелось. Так случился второй раз.

Три месяца назад, после официальных проводов Гордона на Тегльхольмене, они изрядно напились в пабе, и в порыве пьяной сентиментальности она предложила поехать к ней и перепихнуться по старой дружбе. На следующий день она с трудом могла вспомнить подробности — судя по всему, ничего выдающегося не произошло. Сам же Гордон после этого так мучился угрызениями совести, что она поспешила выставить его и отправить домой на такси. С тех пор они не видели друг друга.

Она потянулась в кресле. Мысли об этой случайной связи на одну ночь не добавляли ей душевного равновесия. Должно быть, это давало о себе знать запоздалое похмелье совести.

Не то чтобы она раскаивалась. В ее жизни было много мужчин, партнеры сменяли друг друга с завидной регулярностью. Насколько она помнила, за три дня до Гордона в ее постели побывал пожарный, а через пять дней после — риелтор. И ее вполне устраивало, когда они натягивали штаны и убирались восвояси сразу после завершения рандеву. Она никогда не варила им утренний кофе и не обменивалась телефонами. Но с беднягой Гордоном это вышло как-то некрасиво.

Она взяла телефон. В полиции было принято лично связываться с коллегами из других округов, если требовалась помощь — это считалось хорошим тоном. Но у Гордона сработал автоответчик, и она сбросила вызов, не став оставлять сообщение. Вместо этого написала ему электронное письмо с просьбой перезвонить при первой возможности.

Она прижала ладони к ноющей пояснице и посмотрела на часы. У ее врача в Стенлёсе во второй половине дня был прием без предварительной записи. Возможно, рецепт на сильное средство от изжоги и направление к мануальному терапевту помогут облегчить состояние, подумала она, выключила компьютер и потянулась за курткой.

Ассад

Ассад проводил взглядом пациентку, которая только что попрощалась с Коре Бергом. Женщина улыбалась до ушей, выходя из кабинета, и теперь, когда она неспешно покачивала широкими бедрами по направлению к стойке регистрации, в ее движениях сквозила особая легкость. Словно приговоренная к смерти, которая внезапно получила второй шанс.

— И какую же операцию предстоит перенести этой милой даме? — спросил он, после того как они с Хеленой представились.

— Кому? — Коре Берг выглядел озадаченным. Казалось, его в принципе сбивало с толку появление этих двоих — с сильным акцентом и пластырями на лицах.

— Той даме, с которой вы только что попрощались, — Ассад указал на женщину, которая сейчас стояла у стойки, где медсестра в торжественной манере вручала ей две белые коробки. Медсестра дружески сжала руку пациентки, и та рассмеялась, обнажив довольно миловидное лицо, скрытое под двойным подбородком и настороженными глазами.

— Ей? Нет, никакой операции не планируется, — ответил врач. — По крайней мере, пока. Вообще-то я связан врачебной тайной, но вас наверняка не удивит, что она пришла сюда не за увеличением груди. — Коре Берг самодовольно ухмыльнулся, но осекся под суровым взглядом Хелены, чьи густые брови почти сошлись на переносице. Он продолжил уже профессиональным тоном, каким обычно говорят врачи на телевидении: — Она участвует в нашей успешной программе по снижению веса. Пациенты проходят полное обследование, и если они подходят, мы выдаем им шприц-ручки[52] и иглы. Дальше они занимаются всем сами дома.

— И это помогает? — спросил Ассад.

— Еще как. Пациенты нередко теряют пятнадцать-двадцать процентов от общей массы тела.

— И девяносто процентов своих сбережений? — Хелена сняла с полки в кабинете Коре Берга буклет, посвященный этой программе.

— Ну, препараты и консультации стоят денег, но мы никого не заставляем. Люди приходят сюда исключительно по собственной воле. — Врач поправил халат, сел за стол и посмотрел на Ассада. — Так чем конкретно я могу вам помочь?

— Оле Хорстен.

— Что? — брови Берга взлетели вверх на его гладком лбу. — Оле покончил с собой четыре года назад.

— У нас появились новые сведения, указывающие на то, что его смерть не была добровольной. — Хелена помахала буклетом перед глазами Ассада. Брошюра выглядела точно так же, как обугленный клочок бумаги из взорвавшегося фургона.

— Что это значит? — врач переводил взгляд с Хелены на Ассада.

— Оле Хорстена убили. По всей видимости, после нескольких дней удержания в заложниках. И сделал это, скорее всего, тот же человек, который пытался отравить его жену, Йетте Хорстен, — сказала Хелена.

— Убили? — Берг выглядел искренне изумленным, как отметил про себя Ассад. — Но кто?

— Давайте по порядку, — вмешался Ассад. — Насколько мы понимаем, Хорстена уволили с должности председателя правления клиники за четыре-пять месяцев до трагедии.

Берг потряс головой, словно пытаясь упорядочить мысли. Затем выпрямился:

— С ума сойти... И я, и весь персонал были в глубоком шоке от самоубийства Оле. Я чувствовал себя виноватым, ведь как владелец клиники уволил его именно я. — Он тяжело вздохнул. — Может, это и неуместно, но сейчас я испытываю огромное облегчение. Наконец-то смогу вычеркнуть этот пункт из списка угрызений совести. — Берг провёл черту в воздухе и улыбнулся так, что это и впрямь выглядело довольно неуместно.

— Ты выстрелил в него? — уточнила Хелена.

— Да нет, к пистолетам это отношения не имеет. У нас говорят: «уволил без всяких церемоний», — пришел ей на помощь Ассад.

— Да, как