Эмерджентность: Связанная жизнь муравьев, мозга, городов и компьютерных программ - Стивен Джонсон

кластеры, чтобы осмысливать мир, а эти кластеры возникают лишь в результате сложного взаимодействия между нейронами, внешним миром и нашими генами (не говоря уже о нескольких тысячах других факторов). Некоторые системы, такие как Всемирная паутина, — гении в установлении связей, но совершенно бездарны в том, что касается структуры. Технологии, лежащие в основе Интернета — от микропроцессоров в каждом веб-сервере до открытых протоколов, управляющих самими данными, — были блестяще спроектированы, чтобы справляться с колоссальным масштабированием, но они безразличны, если не сказать откровенно враждебны, к задаче создания порядка более высокого уровня. Разумеется, существует неврологический эквивалент такого соотношения роста и порядка, как в Сети, но это совсем не то, чему хотелось бы подражать. Это называется опухолью мозга.

Тем не менее среди всего этого сетевого хаоса некоторые наблюдатели начали замечать макропаттерны в развитии Сети — паттерны, невидимые для обычного пользователя Интернета и потому по большей части бесполезные. Распределение веб-сайтов и их аудитории, по-видимому, подчиняется так называемому степенному закону: десять самых популярных сайтов в десять раз крупнее, чем следующая сотня популярных ресурсов, которые, в свою очередь, в десять раз популярнее, чем следующая тысяча сайтов. Другие сетевые картографы обнаружили в потоках трафика паттерны типа «ступица и спицы». Но ни одна из этих макроформ, даже если они действительно существуют, на самом деле не делает Сеть более удобной для навигации или более информативной системой. Эти паттерны могут быть самоорганизующимися, но они ни в коей мере не являются адаптивными. Подобные структуры ближе к замысловатости снежинки, нежели к нейронной сети мозга: снежинка самоорганизуется в чудесным образом усложненные формы, но она не способна стать более умной или более эффективной снежинкой. Это просто застывший узор. Сравните это с живыми, динамичными паттернами городского квартала или человеческого мозга: обе формы развились в полезные структуры, поскольку их подталкивали в этом направлении силы биологической или культурной эволюции. Наш мозг — шедевр такого явления, как Эмерджентность, поскольку приматы с крупным мозгом в целом имели больше шансов оставить потомство, чем их сородичи с меньшим мозгом; торговые кластеры современного города разрослись потому, что их жители преуспевали больше, чем изолированные сельские ремесленники. Безусловно, в самоорганизации кроются огромная сила и творческая энергия, но её необходимо направить в определенные формы, чтобы она расцвела и превратилась в нечто похожее на разум.

Но тот факт, что известная нам Сеть тяготеет к хаотичным связям, а не к эмерджентному разуму, не является чем-то внутренне присущим всем компьютерным сетям. Слегка скорректировав некоторые базовые допущения, лежащие в основе сегодняшней Сети, можно спроектировать ее альтернативную версию, которая потенциально могла бы имитировать самоорганизующиеся городские кварталы или дифференцированные доли человеческого мозга — и уж точно воссоздать более простое коллективное решение задач, свойственное муравьиным колониям. Сеть не дезорганизована по своей природе — она просто так построена. Измените её базовую архитектуру, и Сеть вполне может оказаться способной к коллективному мышлению, которое предвидел Тейяр.

Как можно было бы осуществить такое изменение? Вспомните муравьев-жнецов, которых исследовала Дебора Гордон, или модель роста «окраинных городов» Пола Кругмана. В обеих системах взаимодействие между соседями является двусторонним: муравей-фуражир, случайно наткнувшийся на муравья-строителя гнезда, считывает информацию при этой встрече, и наоборот; новый магазин, открывающийся рядом с уже существующим, влияет на поведение этого магазина, что, в свою очередь, влияет на поведение новичка. Отношения в этих системах взаимны: вы влияете на своих соседей, а соседи влияют на вас. Все эмерджентные системы строятся на такого рода обратной связи — двусторонних контактах, которые способствуют обучению на более высоком уровне.

По иронии судьбы, именно этой обратной связи и не хватает Сети, поскольку ссылки на базе HTML однонаправленны. Вы можете сослаться на десять других сайтов со своей домашней страницы, но у этих страниц нет никакой возможности узнать, что вы на них ссылаетесь — разве что вы потратите время на то, чтобы отправить электронное письмо их веб-мастерам. Каждая страница в Интернете содержит точную информацию о других адресах, на которые она указывает, и в то же время, по определению, ни одна страница не знает, кто указывает на нее в ответ. Это ограничение было бы немыслимо в любой другой системе из тех, что мы рассматривали. Это всё равно что магазин Gap, который не подозревает, что прямо через дорогу открылся J.Crew, или муравей, не обращающий внимания на других муравьев, с которыми он сталкивается во время своих ежедневных блужаний. Интеллект колонии муравьев-жнецов проистекает из плотной сети обратной связи между муравьями, которые сталкиваются друг с другом и меняют свое поведение в соответствии с предопределенными правилами. Без этой обратной связи они были бы случайным скопищем существ, сталкивающихся лбами и ползущих дальше, неспособных продемонстрировать то сложное поведение, которого мы привыкли ожидать от общественных насекомых. (Нейронные сети мозга также сильно зависят от петель обратной связи.) Самоорганизующиеся системы используют обратную связь, чтобы выстраивать себя в более упорядоченную структуру. И, учитывая несовместимость Сети с обратной связью и ее одностороннюю систему ссылок, у этой сети нет возможности учиться по мере роста, из-за чего она сейчас так сильно зависит от поисковых систем, призванных обуздать её естественный хаос.

Есть ли способ обойти это ограничение? На самом деле решение уже существует, хотя оно никак не меняет протоколы Сети, а весьма остроумно обходит недостатки HTML, создавая настоящую самообучающуюся сеть поверх Всемирной паутины — сеть глобального масштаба. И вполне закономерно, что первая попытка вырастить эмерджентный разум в онлайне началась с желания избавить Сеть от забывчивости.

*   *   *

Вы не сможете по-настоящему, по-настоящему понять Брюстера Кейла, пока он лично не покажет вам серверную ферму в подвале Alexa Internet. Спуститесь по наружной лестнице сбоку старого здания призывного пункта в сан-францисском Пресидио, и перед вами откроется целая вселенная данных — или, по крайней мере, стойки темных Linux-серверов, выстроившиеся вдоль шестиметровой стены. В самой этой комнате — с заплесневелым бетоном и редкими узкими окошками на уровне ног — еще пару десятилетий назад вполне могли храниться газонокосилка и пара старых картотечных шкафов. Теперь же здесь размещается то, что вполне может быть самым точным в мире слепком Коллективного Разума: тридцать терабайтов данных, архивирующих как саму Сеть, так и структуру проходящего сквозь нее трафика.

Как создатель системы WAIS (Wide Area Information Server), Кейл уже был легендой Интернета, когда в 1996 году запустил Alexa. Программное обеспечение Alexa использовало технологию, схожую с коллаборативной фильтрацией, чтобы свявать сайты друг с другом на основе пользовательского трафика. Результаты работы этой технологии сегодня можно увидеть в меню «похожие