Вредная для Снежного, или Вынужденный брак леди райн-Рейвис - Наталья Самсонова

— Это райн-Велронд подкупил Саймишей. Ты не должна была выйти замуж, райн-Велронд собирался героически тебя спасти. Он составил неплохую историю. Весьма достоверную, к слову. И да, он собирался рассказать о том, что в Академии тебя учил именно он. Ведь, как любящий отец, он был готов на все, лишь бы хоть немного побыть с дочерью.

— А как он собирался оправдать мамин страх перед ним?

— Совокупностью слухов о снежных магах, а еще он планировал рассказать тебе душещипательную историю о том, как его опоили любовным зельем и он изменил твоей маме.

— Тц, — цокнула я.

Самое страшное, что это могло бы сработать. Яд, страх, благодарность за спасение… Такой контраст с предателем Саймишем и отважным отцом, который спас мою жизнь.

— Он был безумцем, Элиша. Он пересаживал себе чужую магию. Магию, которая была отравлена тварями. Король Эрандара не просто так боялся тварей: они снились ему, чудились в каждой тени и преследовали, стоило только выйти за пределы защищенной столицы, — продолжил Хайлен. — И всякий раз, приживляя себе чужую силу, он наслаждался едой, питьем и… И беспорядочными связями, хотя этот аспект жизни снежного мага нисколько не страдает.

Из-за многословия я не сразу поняла, о чем говорит мой муж. А распутав длинную цепочку слов, тихо хмыкнула:

— Так если он жил в постоянном страхе, мог ли он что-то как мужчина? Скорее всего, нет. Но чего именно он боялся?

— Что его отправят сражаться с тварями, что их с королем тайна вылезет наружу, что следующая магическая подпитка не сработает, — перечислил Хайлен. — Мастер Лиам клянется, что Гамильтон райн-Велронд был абсолютным безумцем. И я полагаю, что Этерланд Седьмой недалеко от него ушел, хоть и сохранил внешнюю благопристойность.

— Надеюсь, он сейчас мучается, — буркнула я, крепче прижимаясь к Хайлену.

— Уверен в этом. Если королеву объявили регентом, — выразительно проговорил мой муж, — значит, коллегия магов пришла к неутешительному выводу о невозможности восстановления.

Дробный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Но это был Анхель. Всклокоченный, без трости, он выпалил:

— Темная Крепость сгорела дотла. Потушить ее никто не успел. Все это произошло в одну и ту же ночь, что и…

Тут мастер Острави выразительно пошевелил бровями.

— Не думаете, что нас просто использовали? — спросила я.

— И расплатились двадцатью двумя годами без налогов, — кивнул Хайлен. — Что ж, надеюсь, интересные времена уже прошли и впереди нас ждет что-то скучное и прогнозируемое.

Следом за Анхелем к нам пришла и тетушка. Она, оказывается, присматривала за коридором, чтобы знать, когда Хайлен уйдет. И, заметив мастера Острави, справедливо решила, что и для нее тоже место найдется.

Анхель с большим удовольствием ввел ее в курс дела. Я же так и осталась сидеть на коленях своего мужа и слушать, как ровно и спокойно бьется его сердце.

Но меня все равно терзал один вопрос:

— Ты и правда не мучаешься из-за того, что все время мерзнешь?

— На самом деле я не уверен, что я мерзну, — фыркнул Хайлен. — Я всегда был таким, каков я есть сейчас. Горячий чай – это больно и невкусно, а вот кофе со льдом и сливками делает меня счастливым. В моей спальне всегда жарко натоплен камин, но при этом приоткрыты ставни. Я люблю, когда жаркое подают еще дымящимся, и часть времени просто наслаждаюсь ароматом. А вот есть начинаю позднее.

— Вы, милорд, сейчас описали мою девочку.

— Я люблю горячий чай! — возмутилась я.

— Ты минут пять – семь греешь об него пальцы и только потом начинаешь пить, — напомнила тетушка. — Но мне вот что интересно: неужели Пэйски вышел сухим из воды?

— Мы узнаем об этом на Зимнем Балу, — задумчиво улыбнулся Хайлен.

— Или напишем королеве-регентше, — предложила Лукреция. — Я не могу отделаться от мысли, что мой муж тоже мог стать подпиткой для райн-Велронда и трижды проклятого короля.

Я прикусила губу. А ведь правда, лорд Тавиш был очень, очень сильным огненным магом. И жили они в столице. И… И сердце моего супруга застучало совсем иначе.

— Я не знал, как заговорить об этом.

— Прямо, — вскинулась тетушка, — быстро и четко.

— Лорд Тавиш сражался как герой и пал лишь потому, что его ударили в спину. Его магия не досталась никому, а телу придали приличествующий вид и посмертно заразили тварью, — отчеканил Хайлен. — Огненные маги — это люди с сильным характером. Стихия испытывает их на прочность. Большая часть магов сражалась до последнего, что еще больше пугало Гамильтона.

— Тетушка, — позвала я.

Но она, смахнув слезинку с ресниц, лишь отмахнулась:

— Все в порядке. Я всегда знала, что смерть моего мужа была неслучайна. Теперь мне будет легче.

— В первый день весны мы сможем принести букет на могилу моей матери, — пообещала я ей. — И надавим на старого Тавиша, чтобы он пустил тебя в склеп.

Но Лукреция покачала головой:

— Мне не нужен склеп, равно как не нужен и старый Тавиш.

Анхель все это время искоса на нее поглядывал. А затем позвал на центральную башню.

— Что мне там делать?

— Выслушать старого дурака, — серьезно проговорил Острави. — Твой отказ меня не задел. Я не должен был звать тебя замуж, да еще и так спонтанно.

— Письма…

— Все письма сжег мой помощник, — вздохнул Анхель, — по моему приказу. Последнее время столица присылает послания с маячком. И в сложные моменты лучше притвориться, что в замке что-то не в порядке.

Лукреция немного подумала, после чего проговорила:

— Ладно, идем. Но только потому, что я хочу оставить детей наедине.

Хайлен, причисленный к детям, только хмыкнул. Анхель же легко поднялся на ноги и, выхватив из воздуха трость, галантно согнул локоть.

— Надеюсь, они будут счастливы, — тихо проговорила я.

— Все эти годы Анхель хранил ее портрет в своем кабинете, — также негромко сказал Хайлен. — Могу ли я предложить тебе кофе?

— Лучше чай, — улыбнулась я.

Через пару минут Элиза прикатила к нам сервировочный столик, на котором стояли и чайник, и кофейник. А еще тарелка с разноцветными многослойными мармеладками. Эти странные сладости страшно любили в Вейарне, и я с этим просто смирилась.

— Значит, мы