Под прицелом. Личное дело генерала Ханина - Виктория Борисовна Волкова
Глава 7.
Глава 7.
Запираю на ключ хранилище. Ставлю на сигнализацию и возвращаюсь в кабинет. Сажусь за стол. Открываю программу. Надо еще отработать запросы по читальному залу.
Но я их и так помню. Давно все подготовила.
И снова удивляюсь редкой и точечной амнезии. На работе никто и никогда не упрекнул меня в том, что я что-то забыла.
«Наши мозги работают избирательно», – утираю слезы. Так профессор Воскресенский говорил. Николай таскает меня к нему раз в месяц. Тот лечит гипнозом, и после его сеансов я чувствую себя больной и разбитой.
Поэтому муж всегда договаривается на пятницу. А в этот раз…
Достаю из кармана сотовый. Листаю заметки, потом календарь. Очень надеюсь, что Николай ошибся. Но нет. Он, как всегда, прав. Указывает дату, время, ставит напоминание за час.
Это я… Нужно смириться. Наконец-то поверить мужу. Но я упорствую.
Любые мои доводы разбиваются о непреложные факты и доказательства. Есть результаты экспертизы и фотоотчеты. Николай постарался. Провел работу. И теперь держит меня на коротком поводке.
Выходит, он прав? И я действительно ненормальная?
Остаток дня проходит как в тумане. Пытаюсь отогнать страхи, но все равно паникую. Зачем он везет меня к врачу?
– Злата, выходи ровно в пять, – звонит мне Николай перед самым окончанием рабочего дня. – Не задерживайся. Иначе опоздаем.
– Хорошо, – послушно выхожу с работы в назначенное время.
Как на плаху иду к машине. Сажусь на переднее сиденье рядом с Николаем.
– Зверушечка! – целует он меня в щеку. – Я соскучился. Какая же ты красивая у меня, – лично пристегивает ремнем безопасности.
Мерседес срывается с места, сразу перестраивается в левый ряд.
– Я думаю, малыш, – муж кладет ладонь мне на колено. – Нам нужно рассказать профессору про твои основные приступы амнезии. Мне кажется, мы совершаем непростительную ошибку, уходя в общие фразы. Тебе требуется комплексное лечение…
– Но я все помню. У меня нет амнезии, – всхлипываю в ужасе. – Николай, пожалуйста, – смотрю на идеальный профиль мужа.
– Да ну? – усмехается он и добавляет со вздохом. – Я все время иду у тебя на поводу, зверушка. Но ты все время в одной поре. Никаких проблесков, да?
– Мне нечего вспоминать, – заявляю, набравшись смелости. – Я…
– Хватит. Я устал от твоей глупости и тупости, – мотает головой муж. – Но, видимо, сегодня нам лучше вернуться домой. Примешь ванну, я сделаю тебе массаж. Поиграешь с ребенком. Тебе это успокаивает.
Муж никогда не называет дочку по имени. Считает ее моей личной игрушкой. Содержит. Оплачивает частный детский сад, но никогда не возьмет на руки. Не обнимет.
Зато свекровь души не чает в малышке.
– Я не больна, – пытаюсь возразить.
– Ну конечно, – кивает муж. – Все так говорят. Но сегодня мы к Воскресенскому точно не поедем. Иначе он тебя госпитализирует… Состояние нестабильное. Лучше перенесу визит на другое время. Скажу, что у меня встреча с заказчиком. Наплету что-нибудь про Алимову, – заявляет он мягко. – И нужно что-то решать с твоей работой. У тебя идет явное ухудшение… Это от переутомления. Доктор тебе то же самое скажет.
Да я нормальная! Так и хочется закричать в голос.
Но нельзя. Только хуже себе сделаю.
– Пожалуйста, не говори ему ничего, – прошу, имея в виду Воскресенского. – Ты обещал, – снова плачу.
– Перестань. Я поклялся тебе. Даже мать не знает. Прикинь, как взбесится, если правда выползет. Единственный сын женился на ненормальной, – заворачивает к торговому центру. Останавливается где-то на задворках. Блокирует центральный замок.
Поворачивается ко мне.
– Дай мне телефон, – протягивает руку.
Я уже не спрашиваю зачем. У моего мужа всегда найдется довод. В целях моей безопасности, для моего же блага.
Молча протягиваю трубку.
Николай вводит пароль. Открывает один за другим мессенджеры. Читает насупленно.
Переписка с его матерью, с Кирой…
– А этой лахудре что от тебя надо? – роняет грозно. – Я, кажется, запретил тебе видеться с этой проституткой. Или ты с ней сниматься ходила? – давит взглядом.
– Николай, пожалуйста, отпусти! Дай мне развод, так жить невозможно! – плачу я, надеясь уговорить чудовище.
– Хочешь быть свободной, да, зверушка? – муж поворачивается ко мне. Смотрит пристально. – Решила променять заботливого любящего мужа на дешевую давалку? В глаза мне смотри! – за подбородок поворачивает меня к себе. – Говори, – откинув телефон в сторону, больно сжимает грудь.
– Нет. Пожалуйста, мне больно. Отпусти! – прошу рыдая. – Я никогда…
– Слышал я твои байки, – зло бросает муж. Хватает меня одной рукой за шиворот, другой бьет по ребрам.
Кричу от обиды и боли. Но машина стоит в самом дальнем углу парковки. Обычно тут никого рядом нет. Никто не услышит.
Николай всегда выбирает идеальное место для моего наказания. А дома пылинки сдувает.
– Никакого развода не будет, зверушка. Я не могу тебя отпустить. Ты же недееспособная. Привыкла у меня с рук есть. А мы в ответе за тех, кого приручили, – роняет презрительно и насмешливо. – Я правильно понял, что Кира вернулась на работу в Архив? – моментально вычисляет мой главный секрет. – А ты мне ничего не сказала. Почему? Мы, кажется, с тобой все обсудили…
– Прости, – опускаю голову. От ударов болит живот, кружится голова. Еще побоев я точно не вынесу.
– Что значит «прости»? – усмехается криво муж. – Как надо правильно извиняться? Ты опять все забыла?
– Нет, нет, я помню, – всхлипывая, добавляю поспешно. Оглядываю темнеющую парковку, кошусь на зажигающиеся по периметру фонари.
Ужасно хочется домой. К Юльке. Но муж меня не отпустит, пока полностью не додавит.
– Извини меня, пожалуйста. Это я во всем виновата, – повторяю набившие оскомину фразы. – Ты заботишься обо мне, о Юле. Я очень тебя люблю, – выговариваю непослушными губами.
– Про Баландину не забудь. Гадину Баландину, – смеется Николай, откинувшись в кресле.
– Я больше не буду общаться с Кирой. Только по работе. Обещаю, – выдавливаю из себя.
– Хорошо. Молодец. Я люблю тебя, – гладит меня по бедру. Добрый и ласковый. Идеальный.– Но чтобы больше я о Баландиной не слышал и тебя с ней рядом не видел. Поэтому давай, дорабатывай до конца месяца и уходи с работы. А то еще принесешь в подоле, – цедит ощерившись. – С такой подружкой-проституткой неудивительно.
– Ты с ума сошел! – выдыхаю в ужасе. Кажется, я давно привыкла к оскорблениям мужа, но он каждый раз с хирургической точностью находит новое, только бы побольнее меня ударить.
– У тебя налицо глубинное нарушение психики и патология