Под прицелом. Личное дело генерала Ханина - Виктория Борисовна Волкова
– Он тоже тебя заметил, – заговорщицки улыбаюсь подружке.
– Думаешь?
– Ну да! Смотрит в твою сторону, – чувствую, как оживаю. Ненадолго. Но мне становится легче на душе.
Сижу в кафе, пью кофе, болтаю с Кирой. Как когда-то в прошлой жизни, когда я еще не знала Николая Червонцева.
Неожиданно ловлю на себе взгляд генерала. Вздрагиваю от смущения. Не привыкла я к мужскому вниманию.
Он смотрит на меня задумчиво. Думает о чем-то своем. А я как дура снова пялюсь на широкие плечи, обтянутые камуфляжем. На крепкие руки, отламывающие кусок от лепешки.
Николаю моему точно далеко до этого мужчины. Он ему только до плеча достает. И в весовой категории тоже недотягивает. У мужа рост метр семьдесят, а у этого мужчины под два метра. Он говорит тихо, что-то просит у официантки. Шутит.
В камуфляже и берцах вразвалочку идет через весь зал в туалет. Никого и ничего не замечая. А за ним поднимается майор. Тоже выходит, как ни в чем не бывало.
– Пойдем, пойдем, – торопит меня Кира. Видимо, хочет с телохранителем познакомиться.
– Да, пора, – поднимаюсь из-за стола.
Через стеклянные двери вижу телохранителя, топчущегося в фойе. Сейчас мы выйдем и столкнемся с ним…
Глава 4.
Глава 4.
Специально оставляю на столе телефон. Кроме нас и генеральской компании в кафе никого. Мой старый самсунг точно никуда не денется. Никто на него не позарится. А у Киры есть шанс. И как только она равняется с объектом ее мечты, объявляю громко.
– Ой, подожди! Я сотовый забыла…
Пусть хоть познакомятся. Поговорят. Будет моей Кирюхе счастье. Быстрым шагом возвращаюсь в пустой зал. Хватаю со стола мобильный.
Надеюсь, пока я тут бегаю, Кира успеет продиктовать майору свой номер телефона. Только бы генерал не вышел раньше времени.
Машинально поворачиваюсь к столу, за которым он сидел. И в ужасе таращусь на второго мужчину.
Отвернувшись полубоком к стене, он что-то высыпает в стакан генерала. Какой-то белый порошок. Лихорадочно мнет в руке пустой серый конверт, прячет его в карман. Лениво разливает сок по стаканам. Тот, который с порошком, ставит напротив своего. И отвлекается на телефон. Печатает что-то.
Воспользовавшись моментом, тихонечко выхожу из зала. Аккуратно закрываю стеклянные створки, чтоб не хлопнули. И, кажется, только сейчас теряю самообладание. Через фойе несусь к туалету. Решительно распахиваю тяжелую дубовую дверь с буквами WC.
Там нет разделения на мужское и женское. Длинный коридор с белоснежными раковинами и двери кабинок из темного дерева.
– Злата, ты чего? – доносится будто сквозь вату голос подружки.
– Девушка, куда вы? – пытается остановить меня майор. Но я вбегаю внутрь и сталкиваюсь с человеком-горой.
– Ой! – влетаю в твердую, будто железную грудь.
– Извините, – пытается обойти меня генерал. Вежливый и невозмутимый. Смотрит на меня по-отечески добро.
– Там мужчина… Ваш товарищ, – тараторю испуганно. – Он вам что-то в стакан подсыпал… Будьте осторожны.
– Спасибо, девонька, – подмигивает мне генерал. – Спасибо, – слегка сжимает плечо огромной лапищей. – Уходи сразу, пока ветер без камней, – просит по-отечески. – Сереж, проводи, – кивает застывшему в дверях майору.
– Да мы сами, – хихикает ничего не понимающая Кира.
– До свидания, – стараясь не бежать, первой направляюсь к выходу. Забираю плащ у старенькой гардеробщицы. Кладу в карман телефон.
Не забыла. Вот и хорошо.
– Идем скорее, – тороплю подругу.
Ускоряю шаг и не могу справиться с дрожью.
– Ты мне можешь объяснить, что случилось? Ты чего заметалась как бешеная? К генералу на шею кинулась, – охает Кирюха и добавляет многозначительно. – Златка! Спасибо тебе. Ты очень вовремя в зал вернулась. Мы с Сережей телефончиками обменялись. Он такой лапочка.
– Рада, что помогла, – слушаю вполуха. В висках стучит барабанная дробь. И сердце останавливается, стоит только подумать.
Вот так просто можно взять и отравить человека. Насыпать ему отравы в сок… Пей, дорогой! А потом еще на похоронах скорбеть. Говорить правильные слова и утирать слезы.
Тьфу! Страшно-то как. Я даже Кире все рассказать не могу.
Тороплюсь на работу. Там, за закрытой дверью, я точно буду в полной безопасности. Никто сюда не сунется. Объект у нас секретный. На входе охрана. Кругом камеры и сигнализация.
– Я сейчас в хранилище пойду. Могу и твои сшивы захватить, – в длинном коридоре предлагаю подруге.
– Не знаю. Надо посмотреть. Но мне еще опись делать, – отмахивается она. Кире сейчас не до меня. Витает в облаках, думая о майоре Сереже.
Чуть ли не бегом поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Надеваю рабочий серый халат. Хватаю со стола до отказа забитую сшивами коробку, которую нужно отнести в хранилище. Спускаюсь вниз, в подвал. И как только закрываю за собой массивную железную дверь, раздается звонок.
Выдыхаю. Ставлю коробку на пустую полку. Потом разберу.
Сейчас надо ответить мужу. А больше мне никто не звонит. Родители умерли год назад. Дочка маленькая, а подруг моих, кроме Киры, Николай еще в первый год после свадьбы отвадил.
– Д-да! – отвечаю, лихорадочно нажав на кнопку видеосвязи. Руки трясутся. В голове каша. И выгляжу как идиотка.
– Что тебя так напугало? – ласково спрашивает Николай. Смотрит внимательно. Красивый ухоженный мужчина с модельной стрижкой и идеальным профилем. – Что случилось, зверушечка?
Слово-то какое! Гадкое. Сколько раз я просила мужа так меня не называть. Но он сперва отшучивался, потом упрямо игнорировал мои просьбы. А после рождения Юльки велел даже не заикаться. Ему так нравится. Прикольно же! Давно пора привыкнуть.
Потому как я и есть зверушка! По девичьей фамилии.
Злата Владимировна Ерохина.
Никому никогда не приходило в голову так меня назвать. Даже в школе! А вот мой муж от большой любви связал воедино мои имя, отчество и девичью фамилию.
ЗВЕРОХИНА.
И стал звать зверушкой.
– Все хорошо, любимый, – улыбаюсь мужу. Прислоняюсь спиной к стеллажу. Чувствую, как металл холодит затылок, словно в него упирается дуло двустволки.
– Точно? – муж сидит развалясь за рабочим столом в просторном кабинете. Смотрит на меня внимательно с экрана. – Все хорошо? – переспрашивает он вкрадчиво. – Ты как себя чувствуешь?
От спокойного и тихого голоса у меня по коже идет мороз.
– Да все нормально, – пытаюсь выровнять дыхание.
– А мне кажется, нет, – отрезает Николай. И я лихорадочно размышляю, откуда он мог узнать о кафе. Только если Кира проболталась. Но они не общаются. – Где ты была, зверушка? – спрашивает строго. – Опять ходила кофе пить? – сверлит недовольным взглядом. – Тебе нельзя. Или снималась? Весна. Понимаю. Всем трахаться хочется. И птичкам, и рыбкам, и зверушкам.
О, господи! Опять.
- Ты у меня единственный мужчина все десять лет! – вскрикиваю, пытаясь втолковать.