Вредная для Снежного, или Вынужденный брак леди райн-Рейвис - Наталья Самсонова

— Письма, которые она направляла управляющему и в банк, — да, — тетушка грустно улыбнулась, — но если она забывалась, то писала своим обычным неразборчивым курсивом. Вот, посмотри.

Она пролистала дальше, и я увидела до боли знакомые печатные буковки.

— «Найдены еще три твари типа А и две типа Б», — прочитала я вслух. — «Не наоборот, идиоты».

— Она вносила правки, — с нежностью проговорила Лукреция.

Я посмотрела на герцога:

— Значит, леди райн-Рейвис гостила в замке?

Но Хайлен покачал головой:

— Об этом нет никаких свидетельств. Я подниму списки приглашений, но не думаю, что леди райн-Рейвис была здесь официально.

— Из тех, кто работал именно здесь, — я обвела рукой лабораторию, — кто-нибудь жив? Вы говорили про доверенных людей, но кем они были?

— Побратимами моего отца, — глухо проговорил Хайлен. — Его личный снежный отряд. В живых не осталось никого.

Лукреция, последний раз погладив тетради, уложила их на постамент, а после тихо спросила:

— Почему он не передал вам свое наследие?

— Я говорил, что отец никому не доверял и закрылся в башне, — глухо ответил Хайлен. — Он был объявлен предателем, ему повелели сдаться. Но он предпочел обратиться в стихию и усилить границы Вейарны. Он пожертвовал собой, чтобы сделать нас практически независимыми. А я все это время провел у подножия Непроходимого перешейка.

Герцог заложил руки за спину и отошел к кристаллам андалузита. Он молчал так долго, что вместо него заговорил Анхель:

— Они рассорились насмерть.

— Я не буду калечить своих детей только ради того, чтобы отправлять их в Эрандар, — жестко проговорил он. — Раньше на одно поколение приходился один снежный маг. Теперь от нас требуют плодиться и отдавать детей на службу в Эрандар. У меня было трое братьев, и ни один из них не вернулся в Вейарну живым.

— Райн-Торланды не могут на тебе закончиться, — сухо сказал Анхель. — Старые, построенные на крови и смерти щиты, что защищают горные тропы Вейарны, были усилены твоим отцом. Его добровольная жертва будет бессмысленна. Если сменится владетель, то все рухнет.

— Темная Крепость не рухнула, — напомнил герцог.

— Не удивлюсь, если райн-Велронд устроил там огромное жертвоприношение, — отозвалась тетушка. — Ужасный, ужасный человек. Он был на последнем курсе, когда я пришла в Академию. От него веяло чем-то жутким.

— Снежные маги мало кому нравятся, — грустно улыбнулся Хайлен.

Но тетушка покачала головой:

— Вы, герцог, очень сильно мне не нравились из-за того, как поступили с моей девочкой. Но в целом от вас не веет ничем особенным. Вы способны и смеяться, и грустить. Что бы ни говорили про снежных, но у вас есть эмоции. А у него их не было, но при этом он старался притвориться другим.

— Сейчас перестал стараться. — Я поежилась, вспоминая пустой рыбий взгляд райн-Велронда.

Хайлен кривовато улыбнулся:

— Это ждет и меня. С возрастом эмоции угасают.

— И для кого я сказала, что райн-Велронд был жутким еще в академии? — вздохнула тетушка. — Не нравится он мне. И все, что происходит в герцогстве Нойа, тоже.

На мгновение в лаборатории повисла тишина. Ее нарушил мастер Острави:

— У меня тоже есть дурная новость. Ничего мы никуда не перенесем: кристаллы впаяны в пол.

— Выставим охрану, — вздохнул герцог. — Но бумаги заберем.

И я, к своему стыду, только в этот момент обратила внимание на высокий стеллаж, заполненный лабораторными журналами.

«Не буду признаваться», – решила я и отошла в сторону, позволяя Анхелю и Хайлену пройти мимо меня.

Несколько дней мы посвятили разбору тетрадей. Особенно отличилась тетушка — она единственная, кто целиком и полностью мог разобрать почерк моей мамы.

Никогда еще она не казалась мне такой живой. Особенно из-за тех драгоценных записей, которые не относились к тварям.

«Ты переперчил мясо, Тон-тон. Пусть Кас его и съел, но я все равно тебя осуждаю!»

«Вчера был потрясающий звездный ветер. Мы обязаны увидеть его еще раз».

— Звездный ветер, — повторила я, — что это?

— В Эрандаре вы его зовете Северным Сиянием, — Хайлен склонил голову к плечу, — ты бы хотела его увидеть?

— Да.

Небо, переливающееся синим и зеленым. Конечно, над столицей запускали подобные иллюзии, но я слышала, что природное северное сияние впечатляет куда больше.

— Тогда как следует отдохни, сезон звездного ветра в самом разгаре, — герцог отложил в сторону предпоследнюю тетрадь, — вечером я отвезу тебя к Непроходимому перешейку.

— Спасибо, — тихо проговорила я. — Это очень… Спасибо.

Я не знала, как выразить свои чувства. Увидеть то, что любила мама, — это позволит мне на несколько секунд почувствовать, что она жива.

Как бы я хотела вспомнить ее! Тетушка Лу говорит, что у Астреи райн-Рейвис был чудесный голос, что она любила напевать, что… Что больше всего на свете она любила меня.

А я даже не смогла ее запомнить. Хороша дочь, ничего не скажешь.

После ужина мы с тетушкой сидели в моей гостиной. Элиза принесла нам горячий шоколад, и мы, неспешно потягивая сладость, вполголоса обсуждали тетради:

— Складывается ощущение, что они топтались на месте несколько лет.

— Да, — тетушка кивнула, — жаль, что никому не пришло в голову проставить даты. Но это точно было до твоего рождения.

А я вдруг ахнула:

— Что, если мы с Хайленом родственники?!

Тетушка посмотрела на меня долгим серьезным взглядом, а затем снисходительно проговорила:

— Ну, попробуй сама подумать. У вас ведь магический брак, а не магистратский.

В эту же секунду мои щеки загорелись от стыда. Боги бы не допустили близкородственный брак.

— Ты просто устала, вот и забыла, — утешила меня Лукреция.

Едва мы допили шоколад, как вошедшая Элиза сообщила, что герцог ожидает меня на замковом дворе.

И я, уже поднявшаяся на ноги, неуверенно посмотрела на тетушку:

— Ты не хочешь поехать с нами?

Она мягко улыбнулась и покачала головой:

— Может быть, когда-нибудь потом. Сейчас у меня и голова тяжелая, и спину ломит, и вообще, я хочу взять книжечку и лечь в ароматную ванну. До чего же хороши здесь горячие источники.

Я зашла в гардероб, обула теплые зачарованные сапожки и набросила на плечи лиантрийскую шаль.

— Клотти собрала несколько корзин со снедью, — отчиталась