В разводе. Плохая бывшая жена - Анна Томченко

— Я не успел подумать, потому что ситуация летит быстрее, чем я успеваю её контролировать.

— Так ты не можешь её контролировать! — Заметила я зло. — Я бы поняла, если бы ты контролировал то, что от тебя зависит. Я сейчас независима от тебя.

Я развернулась и вышла из кабинета. Герман подался ко мне. Я протянула руку, чтобы вцепиться ему в локоть.

— Отвезите меня домой. — Попросила я сдержанно.

Мужик протокольной наружности дёрнулся, но я качнула головой.

— На сегодня диалога хватит.

Герман вывел меня из здания. И кота я села в машину, то тяжело задышала, запрокинув голову.

— Александра…

— Герман Васильевич, пожалуйста, отвезите меня домой. Наши диалоги ни к чему не приведут. Это в первый и последний раз, когда я решила достучаться до него. Не получилось. Делайте все, что считаете нужным.

— Все, что могли- мы уже же прописали в исковом. Другой вопрос, что может что-то вылезти. Но мы всегда можем дополнить ситуацию.

— Тогда тем более.

И Герман действительно меня довёз до моей дачи. Я почему-то как глупая, нервная, пубертатная девочка, заметив широкую мужскую кисть на коробке передач, застыла.

— Герман, простите. — Произнесла я, положив ладонь сверху.

Вытащила мобильником. Щёлкнула. Получилось очень красиво: мужская рука, широкая и моя тонкая кисть сверху, и подпись "спасибо тебе за этот год, любимый".

А дальше выгрузка в сторис в соцсетях.

Я прикрыла глаза, понимая ‚ что до взрыва Виктора оставалось.

Три.

Два...

Один.

Герман перевёл на меня укоризненный взгляд и покачал головой

— Александра…

— Прошу прощения, не смогла сдержаться, вот просто не смогла.

Герман вздохнул.

— Думаю, вы, как любая обиженная сударыня, имеете право на маленькие пакости.

— Я тоже так считаю.

Герман хмыкнул, переводя на меня взгляд, и я поспешно спросила:

— Как Давид?

— Неплохо, очень неплохо. Мне кажется, что у нас с ним отношения стали намного теплее.

— Я очень рада за вас. Мальчику необходим отец.

Одинцов постарался мягко улыбнуться, что при его профессии и настроении, темпераменте было крайне тяжело.

Я поспешно кивнула и собралась выйти из машины, но Герман вскинул бровь и, глядя в зеркало заднего вида, заметил:

— А вы не одна здесь новоселье отмечаете.

Я перевела взгляд через дорогу и увидела, что женщина лет шестидесяти, размахивая руками, пыталась направить в нужную сторону грузчиков. Улыбнулась.

— Наверное, да. Но, слава Богу, мне уже ничего не надо грузить.

— Да, тогда будем на связи, Александра.

— Хорошо, — я все-таки поспешно вышла из машины и юркнула в калитку, дошла до дома, открыла дверь и опустилась на пуфик в коридоре.

Я прошла на второй этаж. Заглянула в гардеробную, переоделась, увидела на мобильном пропущенные звонки от Тимофея, подхватила трубку.

— Ты как? Хочешь сегодня Алика к тебе заедет с Олеськой?

— Хочу, — честно призналась я, потому что соскучилась по внучке и по невестке. И Алика действительно заехала. По её напуганным глазам с каплей сочувствия я поняла, что она в курсе всего.

Весь вечер провозившись с невесткой и внучкой, я вроде бы пришла в себя маленько, очухалась ближе к семи.

Алика, глянув на мобильный, произнесла:

— За нами водитель приехал.

Я улыбнулась. Пошла собирать вещи внучки.

— Приезжай к нам, мы очень рады будем. И вообще ни о чем не переживай, Тим.

Он очень любит тебя, очень любит, ион очень злится на отца, что так произошло.

Я погладила Алику по волосам. И сдержанно кивнула.

— Как мать?

Алика пожала плечами.

— Ну вот приедешь, и сама у неё узнаешь. Мне кажется, вам есть о чем поговорить.

Тем более, как я поняла, у вас юрист один.

Я об этом точно не была осведомлена, но если Алика произнесла, то, наверное, да, Герман взял и дело Миры. В таком случае что я могу сказать? Они в надёжных руках. Одинцов не любит проигрывать.

Вечером читала классику, а ночью не смогла заснуть, поэтому сидела, разбирала учётные ведомости по своей фирме и параллельно подсчитывала, какой объём работы на меня свалится после раздела имущества.

Я же понимала, что просто не будет. И от этого разболелась голова. Таблеток не было, оставила себе зарубку в памяти, чтобы запастись лекарствами.

Рано утром я все-таки поехала к девочкам на работу, чтобы собрать всю документацию. Меня не было месяц, и поэтому очень важно было не пропустить никакой детали.

Женя, одна из ведущих специалистов, хмурилась, сидя у меня в кабинете.

— А вы знаете, ваш супруг приезжал несколько раз за этот месяц. Пытался понять какие у нас были указания, и все в этом духе.

— Понятно. — Произнесла я, сдержанно кивнув.

— Мы как бы ничего же не знали, поэтому и сказать-то толком ничего не могли.

— Хорошо, я поняла...

А сама про себя подумала, что Виктор такой Виктор. Не мог до меня дозвониться, не мог через детей ничего узнать, так решил в работу лапы засунуть. Не просто так он пёкся о доверенностях на мою фирму, а вот фиг вам, а не доверенности на мою фирму.

В течение недели на меня сыпались сообщения от Виктора о том, что я поступаю неправильно и все можно решить другим путём.

А после выходных меня вообще рано утром разбудил его звонок.

— Давай договариваться иначе, — произнёс он холодно.

Я молчала.

— Файл на почте.

Отодвинув мобильник от уха, я свернула разговор и открыла документ.

Глаза тут же расширились, брови взметнулись по лбу.

— Это ты чего такое удумал? — Произнесла я зло, ощущая, что по организму ударило потоком кортизола.

— Скажем так.. Небольшой сюрприз для тебя, что думаешь, родная? — едко произнёс Виктор, я чуть было не прикусила язык.

Меня аж затрясло.

Я вдруг ощутила, что бедная менопауза, от которой меня отгораживал гинеколог в момент постучалась в двери, потому что меня сначала бросило в жар, потом в холод. А потом в русский народный мат.

— Ты вообще в своём уме?— Спросила я, заикаясь, — документ, который он мне прислал напрочь лишён какой-либо логики.

— Я в своём уме, Сашенька. И этим самым я подтверждаю, что у меня