Трактат о первоначале - Иоанн Дунс Скот
[Аргументируют[181] также]: если форма ограничивается материей, то если не ею, не ограничивается — ошибка вывода[182]. Тело ограничивается телом, следовательно, если не телом, то бесконечно; последнее небо будет бесконечно — софизм из третьей книги "Физики". Ведь всякое тело прежде ограничивается в себе своими границами[183], и так, следовательно, конечная форма прежде ограничивается в себе, поскольку, конечно, среди сущих есть таковая природа, [которая ограничивается в себе] прежде ограничения[184] посредством материи. Ибо второе ограничение предполагает первое, а не причиняет его. Итак, в некоем моменте природы[185] сущность ограничена; следовательно, не ограничивается через бытие; следовательно, [и] во втором моменте не ограничивается через бытие.
Кратко высказываю одно положение [относительно предшествующего]: всякая сущность, конечная сама по себе, безотносительно [чего-то другого], мыслится как конечная до всякого сравнения ее с какой-либо сущностью.
Десятое заключение. Из бесконечности следует всякого рода простота.
Первая [простота] — внутренняя [простота] в сущности — поскольку [любая составная вещь] составляется или из [частей], конечных самих по себе, или из бесконечных самих по себе; если первое, то она конечна, если второе — часть меньше целого [и соответственно, бесконечная часть меньше бесконечного целого, что абсурдно].
Во-вторых: [Первоначало] не состоит из количественных частей, ибо бесконечное совершенство не существует в величине, поскольку будь оно конечно, оно было бы большим в большем, а бесконечной величины быть не может. Это — аргумент Аристотеля из восьмой книги "Физики" и двенадцатой книги "Метафизики".)
Но возражают, что бесконечное совершенство в величине было бы того же характера в целом, что и в части, и тем самым не большее в большем; так разумная душа[186] является совершеннейшей формой и совершенна в небольшом теле так же, как в большом, и в части тела, как в целом; поскольку если бы бесконечное могущество, а именно, мышления бесконечного интеллигибельного, проистекало бы из ее [т.е. из разумной души] сущности, оно имело бы место в небольшой величине; а если предположить большую [величину], могущество не было бы большим. Итак, отрицается это [положение]: всякое могущество, [существующее] в величине, больше в большей величине.
[В качестве ответа на возражение] подправляется аргумент Аристотеля, доказывающий, что бесконечное совершенство не существует в величине, так что увеличивается per accidens, так, именно, что [лишь] частично находится в части; поскольку тогда оно было бы большим в целом, чем в части. Это касается не интенсивности самой по себе, но производящей силы при действии, как в случае большого огня и его части. И так следует, что в конечной величине нет бесконечного могущества в отношении производящей силы, и в данном случае она увеличивается; следовательно, она не бесконечна по интенсивности и сама по себе.
Эта второй вывод очевиден, поскольку бесконечное могущество выводится только из бесконечности в производящей силе. Но то, что доказателен первый, показывается двояко:
Во-первых: в какой угодно части любой конечной величины могущество в отношении производящей силы конечно, иначе [часть] не была бы меньше целого; следовательно, [могущество] конечно и в целом, поскольку составное из конечного самого по себе, взятого конечное [число раз], есть конечное.
Во-вторых: если величина мыслится возрастающей, так же возрастает и могущество в отношении производящей силы; следовательно, пока оно мыслится как могущее возрастать, оно, как было конечным прежде, так и будет всегда, и так постоянно, пока оно существует в конечной величине.
Следовательно, его можно помыслить неспособным к возрастанию если только оно существует в бесконечной величине, и так, и не иначе, оно бесконечно в отношении производящей силы; следовательно, и в отношении интенсивности.
Но что же в отношении основного положения, о том, что могущество, бесконечное интенсивно, не увеличивается per accidens, так, что часть находится в части величины? Каким образом отсюда следует, что оно никоим образом не существует в величине? Последний аргумент поддерживается так: то, что увеличивается при распространении, есть субъект, а не это бесконечное совершенство, и не материя, для каковой оно является формой, как разумная душа — формой тела, поскольку это совершенство не находится в материи — из первого заключения этой [главы]; следовательно, и т.д. Так и Философ прежде представил, в двенадцатой книге "Метафизики", это доказательство, что оно [т.е. совершенство] не присуще материи, и в силу этого и того предшествующего заключения, основное положение достаточно обосновано.
Основное положение короче доказывается и так: акт мышления не есть субъект увеличения; Первая Природа есть мышление — из шестого заключения этой [главы] — и не воспринимается в материи, которая может называться количественной — из первого [заключения] этой [главы].
В-третьих, заключается, что [бесконечное] несоставимо с какой-либо акциденцией; [во-первых], поскольку все, могущее получить совершенство, не имеет само по себе сущности совершенства, иначе не было бы в потенции к нему; тем самым совершенство добавляется к могущему получить совершенство, и целое есть нечто более совершенное, нежели одно из двух объединенных. Бесконечное не испытывает недостатка ни в чем; ничто, способное объединиться с ним, не добавляет ему совершенства, ведь тогда нечто было бы большим, нежели бесконечное. Во-вторых, поскольку материальные акциденции не могут быть ему присущи, поскольку оно не количественно. Нематериальные же акциденции, относящиеся к интеллекту и воле не суть в нем, поскольку то, что там прежде всего представляется акциденциями, например, акты мышления и воли, суть одно и то же с ним, — из шестого заключения этой главы.
Аргументируется, что в Первом нет ничего per accidens, иначе: поскольку per se прежде всякого per accidens. [Также], в Первом нет ничего причиненного; в Первом нет никакой потенции. Это показывает, что акцидентальное не относится к сущности Первого, но, однако, не то, что оно не присуще акцидентально. Первый [аргумент] не [доказывает этого], поскольку, хотя в сущности Первого, каковая является первой, нет ничего акцидентального, ей может быть акцидентально присуще нечто отличное от нее; и поэтому чему-либо per accidens предшествует нечто per se, ведь первая сущность предшествовала бы этому единству акциденции с собой. Второй [аргумент] не [доказывает этого], поскольку первая сущность была бы непричинима при том, что нечто причиненное могло бы акцидентально оформлять ее; никакая сущность причиненной субстанции не является причиной себя, хотя некоторая является причиной своей акциденции. Третий [аргумент] не [доказывает этого], поскольку потенция к акциденции есть условная[187] потенция.