Новинки онлайн книг. Страница 23

Ирландская писательница и журналистка Мейв Бинчи (1940–2012) прославилась во всем мире после выхода первого романа «Зажги свечу». Книги Бинчи переведены на десятки языков, они неоднократно экранизировались, а их совокупный тираж превышает 40 миллионов экземпляров. Читательские симпатии по праву завоевал «Квентин», роман о старом дублинском ресторане, где, как в зеркале, отражается жизнь горожан, – здесь знакомятся, влюбляются, ссорятся, мирятся, заключают деловые соглашения, выдвигают смелые проекты…
Исчезновение любимого мужчины опустошило не только сердце Эллы. Пропали сбережения ее близких, поэтому, как бы ни было больно и обидно, слезы лить некогда: нужно думать о заработке. Ей приходит в голову идея снять документальный фильм о популярном ресторане «Квентин», история которого началась еще в 1960-х годах, – если удача улыбнется, можно получить грант на съемки, а там, глядишь, и выиграть приз на кинофестивале. Элла погружается в работу, но чем больше узнает о том, что происходило в «Квентине» за прошедшие десятилетия, тем сильнее сомневается: стоит ли раскрывать перед публикой все его секреты?..
Впервые на русском!

После катастрофы на раскопках, в моей жизни появились перемены, которые трактовать правильно я точно не могла, к лучшему или может к несчастью они, однако отношения с моими коллегами и не посредственно с моим руководителем Вороном только стали крепче. И вот казалось бы да всё идёт на лад... Да вот только появился на пороге нашего офиса странный незнакомец и жизнь моя полностью переворачивается, даже появились те кого я видеть вновь не желала. И как после такого строить спокойную жизнь? Если один намёк на моё мрачное прошлое загоняет меня обратно в мой панцирь, и не даёт мне сблизиться с тем кого я люблю всем сердцем

Создано с помощью нейросети.

***

Тысячу лет он был архимагом тьмы — тем, чьё имя произносили шёпотом и с оглядкой, тем, кто повидал больше смертей и предательств, чем способен вместить человеческий разум. А теперь он открывает глаза в теле семнадцатилетнего юноши, истекающего кровью от трёх ножевых ранений — подарка от собственных родителей, решивших, что чужое завещание важнее чужого сына.
Александр Дренмор не хотел ни власти, ни мести, ни новой войны. Он хотел лишь одного — покоя. Спокойно жить, неспешно оттачивать позабытое всеми искусство магии тьмы, наслаждаться простыми радостями новой жизни. Но угасающий род, три ножа в спину и наёмники за дверью — лишь первая капля в море проблем.
Потому что в этом мире, где магия делится на лекарей, некромантов, химерологов и десятки других школ, тьма считается забытой ересью. А Система — ордена, корона, церковь — не терпит независимых игроков. Особенно тех, кто слишком силён, чтобы его контролировать, и слишком спокоен, чтобы бояться.

Январь 1928 года. Морозов выходит в отставку — пятидесяти восьми лет, после двадцати шести лет сыска и четырёх властей. И обнаруживает, что у него нет ничего, кроме дела.
Он берётся за папку, которую возит с собой пятнадцать лет: убийство Ольги Дмитриевны Верейской, 24 февраля 1913 года, Петербург, лёд у Тучкова моста. Соучастник осуждён в четырнадцатом. Убийца не установлен.
Двадцать три письма, одиннадцать ответов — и одна догадка, которую следовало сделать шестнадцать лет назад.
В августе он поедет в Тюмень и найдёт в сарае на окраине старика шестидесяти одного года, который подшивает валенки в перчатках, потому что у него обожжены руки. По закону этому человеку не будет ничего: срок давности прошёл пять лет назад.
А Морозов узнает то, ради чего ехал: какими были последние слова убитой — и почему именно из-за них её и убили.
Финальная книга цикла.

Июнь 1927 года. В рапорте о задержанном на станции бродяге дежурный делает приписку не по форме: «При задержании спрашивал, какой нынче год».
Морозов читает эти три строки трижды. За пятнадцать лет он видел такой вопрос в бумагах дважды — и один раз задал его сам, лёжа на полу в комнате на Свечном переулке в декабре двенадцатого года.
Задержанный окажется тем, кого Морозов ждал пятнадцать лет и о встрече с кем передумал всё, кроме одного.
А ещё окажется, что тело, в котором он очнулся, принадлежит человеку, задушенному ремнём у сто девятой версты из-за четырнадцати рублей, — и что этот человек не умер только потому, что бродяга, волокший его в болото, бросил на полдороге: покойник застонал.
Последнее дело Морозова на службе. В ноябре ему объявят об увольнении в отставку.

Март 1924 года. Морозов спускается в погреб, вынимает из ящика медную бляху, гасит фонарь — и не видит ничего. Ни через пять минут, ни через двадцать.
Двенадцать лет он полагал это главным, что в нём есть. Теперь оказывается, что оно уходит с возрастом, как уходит способность читать без очков, и что за все годы оно решило дело ровно четыре раза из трёхсот двадцати.
А осенью 1925-го в новом доме на Ядринцевской находят задушенным счетовода шестидесяти трёх лет. Сорок два рубля в сундуке не тронуты. На дне сундука лежит медная пластина с изображением зверя — и Морозов впервые держит такую вещь в руках, ничего о ней не зная заранее.
Убитый тридцать один год, по собственной охоте и без всякого поручения, выписывал старые межи четырёх уездов. И кому-то из девяти его тетрадей помешала одна.

Фильм «Рабыня Изаура» был первым бразильским телесериалом, завоевавшим любовь наших зрителей.
Много воды утекло с тех пор, но судьба девушки-невольницы по-прежнему волнует нас, потому что вечна и непримирима борьба между ненавистью, злом, жестокостью, с одной стороны, и любовью, добротой и верностью, с другой.
Перед вами, читатель, наиболее полная литературная версия телесериала с новыми сюжетными поворотами, деталями и подробностями.

Не залипайте в телефонах на сомнительных ресурсах. Читайте книги и, возможно, не станете молчунами.
Они не говорят, не чувствуют боли, не ищут еды. Только идут на любой звук и убивают. Я видел, как исчез привычный мир и наступила МЕРТВАЯ ТИШИНА. Хочешь пошуметь, будь готов умереть.
Я — Александр Корзун. Ещё недавно агент под прикрытием, а теперь выживальщик. Мне нужно спасти тех, кто ещё может выжить. Только в новом мире не всегда ясно, кто опаснее , молчуны или люди. Без системы и государства человек становится хищником.
Теперь я сам себе закон. И если у этой катастрофы есть причина, я найду того, кто за ней стоит.

Не залипайте в телефонах на сомнительных ресурсах. Читайте книги и, возможно, не станете молчунами.
Они не говорят, не чувствуют боли, не ищут еды. Только идут на любой звук и убивают. Я видел, как исчез привычный мир и наступила МЕРТВАЯ ТИШИНА. Хочешь пошуметь, будь готов умереть.
Я — Александр Корзун. Ещё недавно агент под прикрытием, а теперь выживальщик. Мне нужно спасти тех, кто ещё может выжить. Только в новом мире не всегда ясно, кто опаснее , молчуны или люди. Без системы и государства человек становится хищником.
Теперь я сам себе закон. И если у этой катастрофы есть причина, я найду того, кто за ней стоит.

Не залипайте в телефонах на сомнительных ресурсах. Читайте книги и, возможно, не станете молчунами.
Они не говорят, не чувствуют боли, не ищут еды. Только идут на любой звук и убивают. Я видел, как исчез привычный мир и наступила МЕРТВАЯ ТИШИНА. Хочешь пошуметь, будь готов умереть.
Я — Александр Корзун. Ещё недавно агент под прикрытием, а теперь выживальщик. Мне нужно спасти тех, кто ещё может выжить. Только в новом мире не всегда ясно, кто опаснее , молчуны или люди. Без системы и государства человек становится хищником.
Теперь я сам себе закон. И если у этой катастрофы есть причина, я найду того, кто за ней стоит.

Осенью 1922 года в России появились деньги, которые на другой день стоят столько же, сколько накануне. Морозов делает из этого единственный вывод, какой можно сделать по его части: теперь будут подделывать. За девять лет он не вёл ни одного дела о фальшивых — подделывать было нечего.
Первую фальшивую червонную бумажку находят в марте. Она печатана с клише, резанного человеком, который знает типографское дело, и набрана настоящим шрифтом.
А в апреле начинается чистка. По анкете Морозова — двадцать шесть лет сыска, из них четыре при царе и полтора при Колчаке, — вычищают в первую очередь.
И когда сбытчик даст приметы человека, который приносит ему пачки, окажется, что они подходят к единственному в этом городе человеку, знающему о деле Морозова почти всё. К наборщику, у которого дома полтора пуда типографского шрифта.

1921 год. Восстание перерезало дорогу, в городе нет хлеба, а весной приходит НЭП — и вместе с ним возвращаются рынки, лавки, скупщики. Город несёт в лавки всё, что прятал с семнадцатого года.
Для Морозова это значит одно: впервые за девять лет у него есть способ искать то, чего он не досчитывается. Не ездить по деревням, а смотреть, что несут продавать.
В октябре крестьянин продаёт в лавку медную пластину с изображением зверя — и через сутки его находят убитым на дороге, а тело перенесено за кусты, чего грабитель не делает. Пластину покупает приезжий учёный из Томска.
Этот учёный станет первым за девять лет человеком, который занимается такими вещами по науке и не знает о них ничего. А потом за две минуты укажет Морозову на ошибку, которую тот делал девять лет.

Осень 1919 года. Город тонет: вместо семидесяти тысяч жителей в нём двести, вокзал забит, эшелоны стоят неделями, и с сентября пришёл сыпной тиф. К декабрю умирает по сто пятьдесят человек в сутки, и учёта умерших не ведётся нигде.
В таком городе убийство спрятать проще всего: достаточно положить тело к бараку, третьим в ряду из шести.
Этого нашли только потому, что у него были чистые ногти — и потому, что надзиратель, двадцать два года прослуживший в этом городе, на них посмотрел. Под ногтями типографская краска, на пальцах мозоли наборщика, а подкладка жилета аккуратно распорота: там, зашитые отдельно, лежали две бумаги размером четыре на шесть вершков.
Морозов установит, что убитый хранил их восемнадцать лет и в ноябре ходил на станцию — смотреть составы. Он ждал, когда через город пройдёт архив его губернского правления.

Настоящая книга – сборник из восемнадцати текстов легендарного антрополога-анархиста Дэвида Гребера (1961-2020). В этих статьях, лекциях, эссе и интервью прослеживаются ключевые идеи автора, ставшие впоследствии проектами всей его жизни: природа экономического знания; воспроизводство иерархий, основанных на насилии; роль «западной традиции» в подавлении демократической самоорганизации; диалогический характер человеческого сознания; сотрудничество как форма политической свободы. Некоторые работы превратились со временем в известнейшие книги Гребера: так из «Запада никогда не было» родилась «Заря всего», из «Мертвых зон воображения» – «Пиратское просвещение», а эссе «О феномене бесполезных работ» выросло в бестселлер «Бредовая работа».
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ
— В мой клуб пускают девиц только двух типов, — скалится по-акульи, — официанток и проституток. Тебя я вижу впервые.
— Я здесь случайно оказалась!
— А шмот откуда наш? — рычит Лютый. — Украла?!
Он — владелец подпольного бойцовского клуба. Я спряталась в его заведении, когда мою девственность продали на чёрном рынке. Не догадываясь, что здесь тусят только оборотни и снятые ими «девицы».
Нужно было вести себя неприметно, но когда на ринг вышел Лютый, я совершила ошибку. Попала под прицел его ледяных глаз…
Теперь мне не выбраться. Он присвоил меня, оплатил мои долги и требует полного подчинения. А иначе…

Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
После четырёх лет счастливых отношений и совместной жизни любимый говорит Фран, что женится на... своей лучшей подруге-пацанке, потому что та случайно забеременела. При этом он не знает, что на коже Фран давно горит Печать Угасания — метка, безошибочно отсчитывающая дни, оставшиеся ей до смерти. Единственным известным способом спастись считается брак с аристократом древней крови, таким, каким был любимый Фран. Учёная по призванию, Фран отказывается смириться с такой судьбой и направляет все силы на то, чтобы найти иной выход, который сможет изменить будущее не столько для неё, сколько для следующих поколений. Вместе с отрядом добровольцев, куда входит и её бывший любимый, Фран отправляется за Вуаль — туда, где, возможно, скрыт источник проклятия. Никто прежде не смог пересечь земли отчуждения. Но за Вуалью их ждёт не выжженная пустошь, а другой мир — с глухим средневековьем, древними королями, нежитью, магией... и драконами. И если судьба окажется к ним немилосердна, им доведётся встретиться с самым опасным из них.

В этой классической книге по самопомощи успешный бизнесмен раскрывает секреты, позволяющие каждому человеку обуздать и использовать неисчерпаемую энергию своего подсознания. Для широкого круга читателей.

— Амир Тимурович? Что вы здесь делаете?
На пороге стоит мой босс. Он скользит тяжелым, пристальным взглядом по босым ступням, ногам в коротких шортах и растянутой, почти прозрачной белой футболке. Щеки пылают, потому что в его глазах кипит ярость.
— Для тебя просто Амир, — его пальцы сжимают металлическую дверь, чтобы я ее не закрыла. — Или ты забыла, как шептала мое имя в постели?
— Забыла. Уходите. Поговорим завтра, но не здесь, — хрипло требую я и вдруг понимаю, что если он, узнал мой адрес, значит поднял мое личное дело и обо всем узнал.
— Нет, здесь и сейчас.
Босс толкает дверь и оказывается в моей прихожей. Он шагает ближе, и мне приходится поднять голову, чтобы встретиться с его взглядом.
— Я знаю о сыне, Лена, — произнёс он и замолчал, глядя на то, как мои глаза расширяются от ужаса. — Когда ты планировала мне рассказать? Никогда?
— Мамочка, — замираю, потому что из комнаты выбегает мой кучерявый мальчик в синей пижаме, с глазами, как у отца.
Пять лет назад у нас была всего одна ночь в лондонской гостинице. Он пообещал не искать меня, а утром я сбежала из номера и улетела, забрав с собой его частичку. И вот судьба столкнула нас вновь. Только теперь он — мой босс.
ХЭ