Новинки онлайн книг. Страница 17

Пожиратель уничтожен, но его отпрыски заполонили землю.
Но победа над чудовищем едва не стала началом новой катастрофы. Резонанс ослаб, привычный мир рушится на глазах, а великие державы спешно готовятся к новой эпохе. Одни пытаются вернуть утраченное могущество, другие строят союзы, способные изменить судьбу человечества.
Императору Александру Суворову предстоит удержать страну на грани кризиса, восстановить армию, сохранить единство империи и подготовить новое поколение защитников. Вот только старые враги никуда не исчезли, а за океаном пробуждается угроза, рядом с которой все прежние битвы могут показаться лишь прологом.

Тысячи вёрст остаются за плечами, отряд под руководством "Мастера" старается не отставать от графика движения. Но, чем глубже проникновение в неисследованные земли, тем больше всего нового, необычного обнаруживается там. Пока группа прокладывает путь сквозь Зауралье через весь материк от запада до крайнего востока, оставшиеся "дома" готовятся к решающей фазе: стараются поспеть к назначенному времени, чтоб к часу Ч приступить к развёртыванию дальневосточного гарнизона. Чем-то необходимо встречать идущего супостата. И покуда "Мастер" с прикрытием занят прокладкой пути, за его спиной изготавливается всё потребное, дабы ворог с порога познал: лёгкой прогулкой его интервенция точно не будет.

Последний шаг странник. Ты уверен, что сможешь его совершить?
Враг повержен, но не уничтожен. Его воля все еще пульсирует в самых потаенных артериях Таната, готовясь отыграть все обратно. Есть лишь один способ предотвратить это — заставить мир переродиться, пока паразит слаб. Цена такого перерождения известна — смерть. Те, кто шёл с Нико плечом к плечу, не могут её заплатить. А значит, ему снова предстоит идти одному. В последний раз. Навстречу финальной схватке, где на кону будет не просто жизнь, а сама душа мира.

Мы полюбили друг друга, когда его Аравэн умирал, и не осталось выхода — нужно было уничтожить зло, чтобы спасти оба наших мира. Я обещала ему, что вернусь, а он — что будет ждать.
Но я не справилась, а мой Темный князь наложил петлю Хроноса, чтобы не дать мне уйти в вечность без него.
И вот новое начало. Новая встреча. Только я ничего не помню о прошлом, а он все также любит меня и не может вмешиваться напрямую в ход судьбы.
Впереди Охота Невест и мое награждение. А еще — новая попытка закончить начатое и обрести свое личное счастье.

Настоящий том открывает фундаментальный восьмитомный труд Луи Мортимера-Терно (1808–1871), посвящённый истории Французской революции 1792–1794 годов. Автор, выдающийся историк и политический деятель, ставит своей целью восстановить подлинную картину событий, опираясь исключительно на архивные документы, многие из которых публикуются впервые. В «Предварительном замечании» он подвергает беспощадной критике мемуары, памфлеты и даже официальные газеты, в частности «Монитёр», разоблачая их тенденциозность. В «Введении» формулируется главный тезис: террор не спас Францию — она была спасена вопреки ему, героизмом армии, а не действиями якобинцев. Автор проводит резкое различие между патриотами, сражавшимися за родину, и убийцами, учинявшими расправы. Книга содержит подробный анализ событий, предшествовавших 20 июня 1792 года, портреты ключевых фигур эпохи и обширный документальный аппарат.

В какой только мир порой не занесет. Представляете? Вся Россия закована льдами, для жизни пригоден один Крым, ставший островом, а все его побережье враги превратили в мировую мусорную свалку.
Скажете, надо как-то исправлять положение? Согласен, только Великая Система дала сбой, оставила меня без системного оружия. А взамен... вы будете смеяться: Системное орудие труда! - прикажете молоток прокачивать или ножовку?
И почему вас интересует, что я помню из химии? Ну, допустим, помню со школы: Аш-два-О - девиз не наш, наш - Цэ-два-Аш-Пять-ОАш... Что? Этого не достаточно? Разберёмся...

— А слабо поцеловать его? — спросила Варя, кивнув на крашеного блондина, стоявшего у окна и болтавшего с какими-то парнями.
— Мне? Вообще нет!
С этого поцелуя начались все мои проблемы. Самой большой из которых стал невероятно красивый блондин с ослепительными голубыми глазами. Он стал моей любовью и моей болью, тем, кому я без оглядки доверилась и кто меня жестоко предал
История Стэфана Демидаса

— Выметайтесь отсюда, Вера Сергеевна! Я не просил нанимать мне надзирателя с линейкой! Никита швыряет стул в стену. Грохот дерева о бетон отдается в висках, но Вера даже не вздрагивает. Она стоит у края стола, застегнутая на все пуговицы своего глухого шерстяного платья, и держит в пальцах красную ручку. Холодная. Непробиваемая. — Подними стул, Никита. И открой тригонометрию. — Да пошла ты со своей математикой! — мальчишка задыхается от злобы, в глазах стоят злые, горячие слезы. — Думаешь, папочка отвалил тебе кучу бабла, и ты теперь хозяйка в этом доме?! Ты здесь никто! Очередная прислуга, которую он вышвырнет через месяц! Тяжелые шаги в коридоре заставляют воздух в комнате сгуститься до духоты. В дверной проем вваливается Илья. Глаза налиты кровью, пиджак помят, от тяжелого плеча веет холодом ноябрьского ливня. — Рот закрой, щенок, — рычит Грачёв, нависая над сыном каменной глыбой. — Еще один звук — и я запру тебя в спальне без телефона до самого выпускного. — Давай, запри! — орет пацан, срывая голос. — Ты же только это и умеешь! Сдать в интернат, запереть, откупиться! Мать сбежала, потому что ты чудовище! Ты и ее запер, да?!

Очередной 200-й томик  серии книг "Фантастика 2026" содержащий в себе законченные и полные циклы фантастических романов. В основе своей, романы включённые в эти сборники, есть эксклюзив, так как только написаны авторами и выложены на сайте "Автор сегодня". Приятного чтения, уважаемый читатель!

Содержание:

БОЖЕСТВЕННАЯ ВОЛЯ ДЕВЯТИ НЕБЕС:
1. Дмитрий Ласточкин: Божественная воля Девяти Небес
2. Дмитрий Ласточкин: Дьявольский пир
3. Дмитрий Ласточкин: Мятеж Нефритовой Девы
4. Дмитрий Ласточкин: Гнев бумажного Императора. Часть 1
5. Дмитрий Ласточкин: Гнев бумажного императора. Часть 2
6. Дмитрий Ласточкин: Божественная воля девяти небес

НЕБЕСНЫЙ ЭТЮД:
1. Слава Лунич: Небесный этюд 1
2. Слава Лунич: Небесный этюд 2
3. Слава Лунич: Небесный этюд 3

ФОРРЕСТЕР:
1. Аксюта Янсен: Экспедиция в Лес
2. Аксюта Янсен: Экспансия Леса

КНЯЖИЧ РОМАНОВ:
1. Тимур Машуков: Его Сиятельство Вовчик. Часть 1
2. Тимур Машуков: Его Сиятельство Вовчик. Часть 2
3. Тимур Машуков: Его Сиятельство Вовчик  Часть 3
4. Тимур Машуков: Его Сиятельство Вовчик  Часть 4
5. Тимур Машуков: Его Сиятельство Вовчик. Часть 5
6. Тимур Машуков: Его Сиятельство Вовчик. Часть 6

КОД ХИЩНИКА:
1. Ринат Тактарин: Кощей 1
2. Ринат Тактарин: Кощей 2
3. Ринат Тактарин: Кощей 3
4. Ринат Тактарин: Кощей 4
5. Ринат Тактарин: Кощей 5
6. Ринат Тактарин: Кощей 6
7. Ринат Тактарин: Кощей 7

Уже несколько лет при Челябинском отделении СП работает секция критиков. В нее входят преподаватели литературы, писатели, библиотекари Областной публичной библиотеки.
В сборник «О писателях-земляках» вошли статьи, написанные членами секции: Н. Михайловской, Л. Гальцевой, Л. Шепелевой, Э. Дергачевой, М. Чулкиной, Е. Арензоном, Е. Дорошенко и В. Рожковым. Статья «Трилогия о первом русском писателе-революционере» написана доцентом Московского заочного педагогического института А. Скробовой.
О чем этот сборник?
Об участии уральских писателей в революции 1905—1907 годов, о произведениях Л. Н. Сейфуллиной, созданных на Урале, об участии поэтов-уральцев в Великой Отечественной войне.
Ряд статей сборника посвящен анализу отдельных произведений и творчества писателей-земляков: Б. А. Ручьева, М. С. Гроссмана, А. А. Шмакова, С. В. Мелешина, Л. А. Преображенской.
Обзорный характер носит статья Е. Арензона «Инерция штампа и сила жанра» (полемические заметки о рассказах южноуральских прозаиков).
Сборник «О писателях-земляках» рассчитан на преподавателей литературы, библиотекарей, краеведов и любителей литературы.

— Я не котёнок.— Тогда почему выгибаешься от одного моего прикосновения?— Я не выгибаюсь.— Конечно. Это у тебя позвоночник со мной флиртует.Она тут же смотрит на мои губы.Потом понимает, что сделала, краснеет и мне интересно, насколько ниже опустится этот румянец, если я перестану разговаривать, раздвину ей ноги и проверю?Я не собирался заводить котёнка. Но он сам свалился мне в руки, возмутился названием и теперь таращит на меня огромные голубые глаза.Любопытный котёнок.

Создано с помощью нейросети.

***

Шестнадцатого января майор Астахов приезжает в Ключи, на улицу Луговую, семь. Один, без своих. Напарник ждёт на соседней улице и даёт ровно два часа.
Дверь открывается раньше, чем он стучит. На столе уже стоят две чашки.
Человеку, который открыл, семьдесят девять лет. Он не касался никого пятьдесят четыре года и не оставил ни одной экспертизы. У него в шкафу лежит общая тетрадь в клеёнке с двадцатью шестью строками, и последняя из них — про сестру Астахова.
Он расскажет всё: и как это делается, и почему трижды приходил к оврагу и трижды уходил, и почему в декабре наконец решился — только не про Астахова, а про книгу.
Потому что глазами книгу не отведёшь. Её только руками.
А руками он не работал пятьдесят четыре года — и потому оставил в овраге канистру.

Создано с помощью нейросети.

***

Восемнадцатого ноября к новорождённому видящему в Ключах приходит старик. Двадцать минут стоит на крыльце, знает про него всё — включая то, сколько записей во второй тетради, — и уходит, сказав на прощание: ты пока один, тебе ничего не будет, а вот к нему не езди.
Через восемь дней в квартире на Стеклова находят женщину шестидесяти шести лет, жившую по паспорту умершей. Смерть естественная, заключение безупречное, бумаг в квартире нет ни одного листа.
За два дня до этого человек, которого пятнадцать лет нет ни в одной базе, снял пенсию в банкомате за двести метров от её дома. Свою обычную сумму. Потому что прошли первые числа, а он привык.
В ночь на двенадцатое декабря загорается дом на Тополиной. Женщину, спавшую в дальней комнате, кто-то вытаскивает за щиколотку через выломанное изнутри кухонное окно и кладёт на снег. Рядом с ней остаётся книга.
А тридцать первого декабря у калитки сгоревшего дома стоит старик и говорит, что устал.

Создано с помощью нейросети.

***

При задержании скупщика краденого под ногой майора Астахова проваливается лестничная ступенька. Штифт в голени, два ребра, полтора месяца.
На третий день после операции на его участке пропадает женщина. Дробот в отпуске, половина отдела гриппует, участковый Радченко приезжает в палату с яблоками и говорит, что хочет, чтобы ему кто-нибудь сказал, что он всё делает правильно.
Впервые за двенадцать лет службы Астахов отдаёт розыск в чужие руки. Он пишет шесть пунктов на двух листах и остаётся лежать.
А на восьмой день в палату входит женщина в очках. Она садится на табурет и говорит, что пришла именно сегодня, потому что сегодня ему некуда ехать и он дослушает до конца.
Со второго по десятое апреля позапрошлого года она девять дней разговаривала с его сестрой на своей кухне. Восьмого рассказала ей, что написано в книге про них самих. Одиннадцатого Насти не стало.

Создано с помощью нейросети.

***

Единственный свидетель по убийству в подъезде на улице Кедрина трижды приходит в полицию сам. На третьем допросе он говорит, что видел мужчину в полуметре под лампой, помнит его целиком, кроме лица, и что лицо было неправильное и шевелилось.
Психолог пишет: острая реакция на стресс, показания оценивать критически. Свидетеля закрывают.
Майор Астахов слышит об этом в курилке и узнаёт два слова, которые за три года слышал пять раз. От девятнадцатилетней девочки из Заречного парка. От врача скорой, собиравшейся ему позвонить в понедельник. От слесаря, спросившего у брата, можно ли официально прийти в полицию, если увидел то, чего не бывает.
И от собственной сестры.
Все четверо мертвы. Пятый жив, ему двадцать девять, он не спит девятнадцатые сутки и записался на платное МРТ, потому что решил, что у него опухоль.
Впервые за три года Астахов успевает первым.

Создано с помощью нейросети.

***

В ночь на восьмое февраля в Старой Слободе горит дом номер восемь по улице Тополиной — через участок от дома, который майору Астахову достался от деда.
Семидесятидевятилетний хозяин умирает в скорой, не приходя в сознание. Его жену находят на снегу у забора, и она не помнит, как оказалась на улице. В больнице у неё описывают ссадину через всю поясницу и синяки на предплечьях сзади.
Дознаватель говорит: печное. В доме газ с две тысячи седьмого года.
Через две недели горит дом девятнадцать. Хозяйка выходит сама и успевает взять только паспорт.
Восьмой, двенадцатый и девятнадцатый — три двора, через которые по утверждённому проекту должен пройти единственный въезд в будущий микрорайон. И те же самые три двора, на столбах которых полтора года назад появились три косые насечки.
Астахов три недели ищет связь и находит её в кадастровом плане. И только потом понимает, что нашёл не ту.

Создано с помощью нейросети.

***

Второго сентября в сторожке вещевого рынка находят убитым старика, который сторожил этот рынок с семьдесят восьмого года и которого знали все триста продавцов — и ни один не смог сказать о нём ни одного факта.
Три удара, из которых два нанесены со страху уже лежащему. Из сторожки пропал железный ящик с вечерней выручкой.
Майор Астахов знал убитого. Он приезжал к нему год и в мае предупреждал, что за ним ходят с вопросами.
А напротив шестого ряда пять лет стоит палатка, которая почти не торгует, и в ней сидит человек, который за сорок тысяч в месяц записывает в тетрадь, кто и во сколько заходит в сторожку. Тетради он отдаёт женщине в очках, которую видел пять раз и не может вспомнить ни разу.
Через неделю к Астахову приходят те, кто никогда ни к кому не приходил. Они говорят, что уже решили, кто виноват, и что дальше будет по-ихнему.
И спрашивают, кто он им.

Создано с помощью нейросети.

***

В привокзальном сквере находят убитого старика. Приезжий, семьдесят четыре года, плащ, стоптанные ботинки. Документы забрали, карманы вывернули, брезентовую сумку вытряхнули досуха.
Он приехал из Волоцка накануне в двадцать три пятьдесят две и почти два часа просидел в зале ожидания, глядя на табло. Проводница помнит, что сумка была тяжёлая, килограммов пять, и что дед пошутил про кирпичи, а потом сказал: книги. И перестал смеяться.
Бездомный, обшаривший тело, клянётся, что сумка была пуста. Кроме одной общей тетради, которую он потом обронил на вокзале и не стал поднимать.
В тетради записи чужой рукой: имя, обличье, признаки, повадка и внизу одно слово — приговор.
Майор Астахов держит в руках чужую книгу и понимает две вещи. Что старик вёз её лично ему. И что таких тетрадей было девять.

Создано с помощью нейросети.

***

В три часа семь минут ночи майору Астахову звонит дворник Литвин и говорит одно слово: «Закипает».
Он ехал ночным автобусом и почуял человека, который уже год к чему-то идёт. Ни имени, ни лица — синяя рабочая куртка и сорок одна минута на плохой салонной камере, где вместо лиц светлые пятна.
Через четыре дня в старой бане на Заводской находят мёртвым водителя того самого автобуса. Эксперт говорит, что пятидесятивосьмилетний гипертоник вполне мог уснуть в парной. И добавляет, что его держали.
Банщица, проработавшая здесь сорок семь лет, встречает Астахова у дверей и говорит, что ждала именно его. А на второй полке, ровно посередине, лежит латунный номерок от шкафчика, который не работает с сентября и который весь вечер пролежал в кассе.
Впервые за два года Астахову указывают, куда смотреть. И указывает не человек.

Создано с помощью нейросети.

***

Восьмого октября майор Астахов приезжает в дедовский дом в Старой Слободе и видит в окне свет. Дверь в сени вырвана монтировкой. В подвале, между стеллажами с девятью веками записей, лежит мёртвый мужчина, которого Астахов никогда не видел.
В кармане у покойного — распечатанный на принтере список из восьми адресов. Тот самый, что два месяца назад проходил по делу, которое вёл сам Астахов, и последняя строка в нём — адрес этого дома.
К одиннадцати утра дело забирает область. Астахова отстраняют: труп в его доме, ключей всего два, тело нашёл он сам, и четыре часа до его приезда там не было никого.
Он остаётся без удостоверения, без оружия и с одним союзником — напарником на больничном, который ходит с палкой и умирает от скуки.
А тот, кто рассылает списки, не нарушил ни одной статьи. Он никому не угрожал и ничего не обещал. Он всего лишь писал людям в горе, что они не сумасшедшие.