Петр Ильинский - Легенда о Вавилоне

113

Потом Саргон, конечно же, восставших победил — но все равно, эта деталь очень показательна. Показательно и то, что это предание сохранилось в веках.

Согласно шумерскому сказанию о Саргоне, его возвышение определили боги «Ан и Энлиль словами своими светлыми», а в дальнейшем когда царь Киша Урзабаба пытался погубить Саргона, ставшего к тому моменту царским чашеносцем, то богиня Инанна этого не допустила. Интересно, что как замечает В. К. Афанасьева, «при ярко выраженном историзме [этот] текст… воспроизводит сказочный сюжет, хорошо известный в мировом фольклоре: преследование определенным лицом новорожденного, которому предстоит быть причиной гибели этого лица, подготовка ловушек герою и счастливое избежание опасности» (От начала начал. С. 257–260, 427–428). Однако широко известная история о неизвестном младенце, подобранном в корзинке, а потом выросшем и ставшем великим героем, наводит на мысль — неужели человечество ее попросту придумало? Не случилась ли она когда-нибудь в первый раз по-настоящему — давным-давно, скажем, в XXIV в. до н.э.? Не распространилась ли она потом среди многих народов в силу своей понятности и красочности? В любом случае, кажется возможным, что использование этой легенды Саргоном (или кем-то из его апологетов) стало важным шагом на пути ее проникновения в фольклор многих народов.

В тексте очень слабо намечен уже отмеченный нами мотив божественной «ревности»: похоже, что Энлиль завидует роскошному храму Инанны в Аккаде и приносимым ей обильным жертвам (От начала начал. С. 260–269, 429–434).

Аккадское влияние и аккадская миграция, спустя несколько веков затопившая древний Шумер, по-видимому, шла с севера.

Знаменитые «царские могилы», раскопанные Л. Вулли и свидетельствующие об обильных человеческих жертвоприношениях, свершавшихся при погребении высокопоставленных лиц, относятся к раннему периоду I династии Ура (ок. 2500 г. до н.э.). Сокровища, извлеченные Вулли из урских погребений, находятся в Британском музее (включая удивительную фигурку барана, стоящего на задних ногах у развесистого дерева — и напоминающего некоторым комментаторам о жертвоприношении Авраама).

Например, там делается попытка совместить шумерскую богиню Инанну с аккадской богиней Иштар. Много позже сходный культурно-политический проект по отношению к завоеванной Греции удался римлянам: Юпитер — Зевс, Юнона — Гера, Венера — Афродита, Меркурий — Гермес и т. п.

Это и подобные ему наблюдения дают некоторым авторам делать далеко идущие заключения об этнопсихологических различиях между древними шумерами и семитами: первые — коллективисты, а вторые — индивидуалисты; идеал одних — община, а других — империя и т. п. Идеи эти часто красивы, но недоказуемы.

Если для шумеров это был великий прогресс — скачок от «ничего» к «чему-то», то сейчас холодные ряды цифр либо отбивают у юношества любовь к истории, либо на всю жизнь закладывают убеждение, что именно цифрами история и исчерпывается и что лучше всего ее знает тот, кто помнит этих цифр больше и лучше других умеет ими жонглировать.

Например, считается, что первые легендарные цари, правившие «после Потопа», вовсе не случайно помещены шумерской традицией в Киш — древнейший политический центр страны (Garelli P., Durand J.-M., Gonnet H., Breniquet С. Op.cit.T. 1.P.26).

Ранние христиане включали Книгу Еноха в канон, но Отцы Церкви ее оттуда удалили около IV в., после чего она исчезла из виду до XIX в., когда была обнаружена в Эфиопии (также существует Славянский Енох, от которого дошло несколько редакций, восходящих к греческому или даже еврейскому первоисточнику).

От которого, по шумерской версии, уцелел царь Зиусудра (соответствующий текст исключительно фрагментарен), а в более поздних вавилонских версиях — мудрейший Атрахасис, ставший в эпосе о Гильгамеше праведником Утнапишти.

Его относят на время правления второго правителя III династии — Шульги. Более ранние законодательные тексты дошли из раннешумерского периода — интересно, что уже в них авторы декларируют «возвращение к истокам», т. е. уничтожение всевозможных несправедливостей связывается у древнего человека с возвратом к прежнему, Золотому веку. Как не вспомнить, что легендарную древность почитали образцом и эллины, и китайцы. Впрочем, концепция о том, что «раньше лучше было», мила человечеству до сих пор.

И не попали ли поневоле в эту ловушку ученые, унаследовавшие от археологов XIX–XX вв. сотни тысяч поныне неопубликованных табличек, вынужденные черепашьей скоростью пробираться через архивы четырехтысячелетней давности? Ведь отнюдь не все тогдашние тексты и документы представляют интерес даже для специалистов — так же, как жалкая часть того, что человечество пишет сегодня, будет вызывать любопытство наших потомков, ближайших и далеких.

Как будто сейчас социальные эксперименты проводятся осознанно!

Косвенным следствием попытки установить хоть какую причинно-следственную связь между прошлым, настоящим и будущим стало возникновение наукообразного искусства гадания, дошедшего до наших дней, — еще одного мостика между цивилизацией нынешней и месопотамской. К этому предмету мы еще вернемся.

Напомним, что знаменитое урское кладбище относится не к III династии, а к более раннему периоду.

Вплоть до раскопок конца XIX в. и появления в 1905 г. книги Тюро-Данжена в науке продолжались споры о существовании шумеров — некоторые полагали, что шумерский был тайным языком вавилонских жрецов.

Эблаитский архив относится к III тыс. до н.э. Он был обнаружен итальянскими исследователями в 1974–76 гг. (работы на городище Телль-Мардих, под которым находится древняя Эбла, идут до сих пор). Из эблаитских материалов удалось почерпнуть новые сведения и о наиболее древнем периоде истории города-государства Мари (северо-запад Месопотамии). В свою очередь, сам Мари (городище Телль-Харири) был раскопан французскими учеными в 1933–1974 гг. (в общей сложности, 21 археологический сезон с перерывами на войны и революции), которые обнаружили там подробнейшие дворцовые архивы, позволяющие очень детально описать жизнь, обычаи и политическую историю города в 1-й четверти II тыс. до н.э. вплоть до его завоевания вавилонянами. Документы из Мари публикуются уже больше полувека, обширные сборники научных работ, посвященные самым различным аспектам жизни Мари, выходят во Франции с начала 1980-х гг. В трудах ряда ученых прослеживается тенденция поменять установившиеся приоритеты и несколько завысить место Эблы и Мари в древневосточной истории.

«У него мелькнуло, что он не читал Евангелия по крайней мере лет тридцать и только разве лет семь назад припомнил из него капельку лишь по Ренановой книге “Vie de Jesus”» (Достоевский Ф. М. Бесы). Здесь имеется в виду «вполне просвещенный европеец» С. Т. Верховенский.

Исторические плоды замены веры безверием известны. Заметим, что означенным течениям было множество причин. В частности, во многих странах ко второй половине XIX в. авторитет церкви заметно упал. Увы, человеку свойственно путать Церковь с Богом, хотя она сама никогда на такое тождество не покушалась, даже в худшие времена своей истории.

В этом одна из причин того, что на протяжении полутора тысячелетий не обрывалась эстафета культурная, несмотря на все социальные и этнические потрясения.

Другие сходные сообщества, сыгравшие колоссальную роль в культурной истории человечества, — Древняя Греция классического периода и состоявшая из городов-государств средневековая Италия.

В качестве саморефлексии заметим: а не пахнет ли последняя фраза автора всегдашней завистью голодных к богатым, бедного к сытому? Не выпирает ли из нее вечная российская попытка доказать, что нам, босым и голым, в отличие от них, упитанных и благоприличных, известна какая-то невероятная тайна, или, на худой конец, доподлинная истина? Нет ли здесь подсознательного желания оправдаться за свою национальную ущербность, мнимую, подобно прочим комплексам, но оттого не менее противную?