Православие и гуманизм. Православие и папизм - архимандрит Георгий Капсанис

«Православная Восточная Вселенская Церковь Христова, кроме неизреченно вочеловечившегося Сына Слова Божия, не знает никого другого непогрешимого, на земле существующего: и сам апостол Петр, преемником которого думает быть папа, трижды отрёкся от Господа и дважды был обличён апостолом Павлом как не идущий прямым путём к истине Евангельской».

Мы видим, что это послание есть апостольское исповедание христоцентричного принципа Церкви, когда в центре её стоит Богочеловек, — исповедание, достойное апостольства Константинопольского престола.

Вечная память блаженному патриарху Анфиму VII и соборным архиереям, апостольски и отечески исповедовавшим Богочеловека Христа как единственного Главу, основание и критерий Церкви, в противоположность отпавшей от апостольской веры римской церкви.

Если Православная Церковь соблюдает евангельскую веру невредимой, «то римская церковь теперь — церковь нововведений, церковь подлога писаний церковных отцов и ложного истолкования Священного Писания и определений святых соборов. Поэтому Православие благословенно и справедливо отвергало, отвергает и будет отвергать ее до тех пор, пока она пребывает в своём заблуждении. «Лучше похвальная война, — говорит божественный Григорий Назианзин, — чем мир, отделяющий от Бога»91.

Нововведения папизма в вере и образе управления Церковью «серьёзны и самовольны», они затрагивают «существенные пункты вероучения и системы управления Церковью и явным образом противоречат церковному строю первых девяти веков, делая невозможным вожделенное единение Церквей. Несказанной скорби исполняется всякое благочестивое православное сердце, видя папскую церковь, высокомерную и презрительную, пребывающую в этих заблуждениях и менее всего способствующую священной цели единения, поскольку она не отвергает еретические новшества и не возвращается к древнему строю единой Святой, Соборной и Апостольской Христовой Церкви, частью которой и она тогда являлась»92.

Это горестное воздыхание о том, что папство затрудняет единение из-за своей косности и заблуждений, ещё актуальней звучит сегодня, когда многие из этих заблуждений усилены Вторым Ватиканским собором, как мы увидим дальше.

Окружное послание 1895 г. заканчивается обращением к христолюбивым народам Запада, «которые от незнания истинной и неоспоримой истории церковных дел были доверчиво увлечены и последовали анти-евангельским и во всём незаконным новшествам папизма», — и призывом вернуться в единую и нераздельную Церковь. «Отойдите от великих извращений евангельской истины... и вернитесь в лоно единой Святой, Соборной и Апостольской Церкви Божией, которая образуется полнотой поместных святых Божиих Церквей, по всей православной вселенной богонасаждённых по образу виноградников, благоветвящихся и неразрывно связанных единством одной во Христа спасительной веры, и в союзе мира и в Духе сопряжённых друг с другом, дабы вы достигли желанного спасения во Христе».

Послание побуждает и православных «держаться отеческого и переданного апостолами благочестия. Будем остерегаться лжеапостолов, которые, приходя во образе овец, пытаются погубить простодушных из нас множеством коварных обещаний, считая всё это допустимым и побуждая к единству, лишь бы только они признали папу римского как верховного и непогрешимого предводителя, абсолютного властителя всей Церкви, и единственного на земле наместника Христова, и источник всякой благодати».

Дух этого послания усвоили почти все православные богословы XX века (напр. X. Андруцос, И. Кармирис, К. Муратидос, Вл. Лосский и другие). Поистине пророческими являются труды известного во всём православном мире архимандрита Иустина (Поповича). Он писал, что если в центре Православия стоит Богочеловек, то в центре западной веры — человек. В связи с этим архим. Иустин (Попович) говорил о трёх видах падения человека: падение Адама, падение Иуды, падение папы.

Такая строгость в словах и оценках православных отцов и богословов свидетельствует только об их человеколюбии, ибо вскрывает серьёзные недуги папства, не стараясь облегчить их лицемерным успокоением. Тот, кто действительно любит, не боится говорить истину, ибо только истина спасает. Тот, кто не любит или любит притворно, скрывает истину ради корыстных целей.

Нелицеприятный, но человеколюбивый язык православных оправдан сильным стремлением остаться верными Евангелию Христову и богоносным отцам.

Быть православным — это великое благословение и великое преимущество, но одновременно и великая ответственность. Высокое сознание ответственности сделало православных исповедниками: они не отказывались от креста исповедания Православия даже тогда, когда опасность угрожала их жизни или их отчизне.

В наши последние времена, когда утрачивается критичное отношение к ереси папизма, некоторые православные перестали говорить о нем строгим и истинным языком святоотеческого Предания, как будто папизм освободился от своих неевангельских черт.

Римокатолики, приходящие в Православие, принимаются некоторыми юрисдикциями, особенно в диаспоре, без крещения (по акривии) или без миропомазания (по икономии), но простым исповеданием веры или через исповедь. Папские священники, которые только вчера служили в своих храмах, на следующий день перейдя в Православие, не приняв ни крещения, ни миропомазания, ни рукоположения, служат как православные священники.

Есть и другие факты, которые показывают, что православные в ряде случаев утрачивают традиционный критический взгляд на папство. Православное чувство их не сопротивляется ереси папизма, как сопротивлялось до сего дня. Они теряют чуткость к вере, прежде всегда присущую православным.

Такое необычное для Православия изменение в отношении к папизму будет оправдано только при наличии ясных доказательств того, что папизм отказался от своих неевангельских и противоречащих священному Преданию приоритетов и что он действительно желает обрести прежнее своё Православие.

Оправдан ли столь неудержимый оптимизм православных новейшими процессами, происходящими в папизме?

Справедливости ради нужно отметить, что некоторые западные богословы, клирики и миряне искренне стремятся найти истинную церковную веру и жизнь. Но эти отдельные движения в сторону Православия не могут повлиять на папский церковный организм настолько, чтобы можно было говорить о весне надежды и чтобы православные могли возрадоваться. Напротив, существуют не только признаки, но и прямые доказательства того, что римоцентрический папский тоталитаризм становится ещё более жёстким. Это мы и рассмотрим ниже.

Чрезмерно превознесенный и уже названный святым папа Павел VI в действительности был носителем авторитарного духа. Вот как он говорит о самом себе и своём сане: «Сообразуемся с высочайшей должностью, к которой Божественный Промысл пожелал призвать нас, вопреки нашим желаниям и недостатку заслуг, вверив пасти Церковь Христову, и назначил нас епископом Римским и, следовательно, преемником святого апостола Петра, высочайшего ключника Царствия Божия и наместника Христа, показавшего Петра первым пастырем Его всемирной паствы»93.

Затем папа провозглашает Второй Ватиканский собор Вселенским: «Совершаем полноту собрания, которое мы, соединённые со всеми вами как братьями, созвали по праву как епископ Римский и преемник апостола Петра, как недостойный, но истинный кормчий Вселенской Церкви и наместник Христов и раб рабов