Современная проза читать бесплатно и без регистрации. Cтраница 238

Произведения Ставинского точно передают реальные обстоятельства действия, конкретные приметы времени. В «Пингвине» ему удалось показать образ жизни, типичные заботы типичной семьи польских служащих, нарисовать колоритные сценки из жизни Варшавы 60-х годов.

От автора:У нас нынче время стабилизации. Это все говорят. Но время – одно, а отдельный человек – немного другое. Вот он, вроде, и вскочил во все блага новых возможностей, а его понесло черт-те куда – вон, к какому-то другому равновесию. Ну просто смех и грех! Что с ним делать, с этим выскакивающим? Дать ему, что ли, высказаться? Ну что ж, пусть говорит.А то, что там, наверху, где указывают автора, стоит мое имя, так это просто так вышло. Не обращайте внимания. В суть взгляните. Такой, знаете, fiction про non fiction.

«… Когда иностранцы обнаруживали горничную Лизу, то вовсе не хотели улучшать ее английское или французское произношение, а сразу предлагали деньги, с тем чтоб она оказала им пустяковую услугу. Они, тупые, никак не могли понять, почему Лиза отказывается. Какому-то настырному бельгийцу Лиза раздраженно объяснила, что занимается этим по любви, а не за деньги. Бельгиец согласился, что по любви, конечно, лучше, хотя в конечном счете обходится дороже, но он по любви тоже согласен. Лиза же едко заметила, что он ей не нравится. Примитивный бельгиец весьма удивился, как он может не нравиться, когда у него старинный фламандский замок под Антверпеном и завод по производству стиральных машин. Бельгиец был не худшим вариантом, он приехал – уехал, а вот гостиничный охранник Алеша, гордо называвший себя секьюрити, находился в гостинице постоянно, но и он был не самым худшим, ибо существовал еще Дмитрий Саввич. Он приходил в гостиницу для делового контакта с тем самым дебильным бельгийцем, чтобы приобрести у него, конечно, не стиральные машины, а вовсе замок под городом Антверпеном. Но Дмитрий Саввич увидел Лизу и тотчас позабыл про славный город Антверпен, хотя этот город навеки прославлен тем, что в нем проживал и работал великий Питер Пауль Рубенс. Дмитрий Саввич увидел Лизу в форменной одежде, в кружевном чепчике и кружевном фартуке, с японским пылесосом в руке, и задал умный вопрос:– Вы что здесь делаете? Вам с такой королевской внешностью работать горничной?! …»

Писатель "немодный" и немаркетинговый, Азольский не осуществляет имиджевых акций, не идет за публикой, не провоцирует общественность, не реагирует на сиюминутные поветрия, не открывает америк, давно известных западному читателю, а у нас иногда сходящих за новое слово... К тому же Азольский не примыкает ни к группам, ни к партиям, ни - возникает ощущение - к поколениям. Из своего поколения он выпал, хотя бы потому, как явно запоздал (и не по своей вине) с первыми серьезными публикациями. А с новой порослью 90-х годов у него и подавно мало общего. Он - сам по себе. И есть у него такая мера самобытности, которая вполне успешно предотвращает возможность взаимопонимания между писателем и многими критиками. Мы можем, кажется, говорить: мир Азольского. Вселенная Азольского. У нее свои законы, свои правила и нормы. Свои герои и свои злодеи и жертвы. Своя атмосфера, кстати, довольно мрачная.Евгений Ермолин

Повесть опубликована в журнале "Иностранная литература" № 7, 1970

Юлий КРЕЛИН — родился в 1929 году в Москве. Окончил Второй медицинский институт. Работает в хирургическом отделении одной из больниц Москвы. Писать начал в 60-е годы, впервые его произведения были напечатаны в “Новом мире” Твардовского. Автор романа “Хирург” и многих повестей и рассказов, публиковавшихся в центральных журналах, а также вышедших отдельными изданиями. Живет в Москве.

“Je deviendrai un grand poéte français” — “Я стану великим французским поэтом”. Но не все замыслы воплощаются в жизнь. Жизнь справедлива. Люди — нет, а жизнь справедлива.

Ф. Дюрренматт — классик швейцарской литературы (род. В 1921 г.), выдающийся художник слова, один из крупнейших драматургов XX века. Его комедии и детективные романы известны широкому кругу советских читателей.В своих романах, повестях и рассказах он тяготеет к притчево-философскому осмыслению мира, к беспощадно точному анализу его состояния.